Наступило время, когда Святая Церковь возвещает нам о приближении Великого Поста. За несколько недель до первой Седмицы Она предлагает нам несколько тем для размышления: притчу о мытаре и фарисее, притчу о блудном сыне, слова Христа о Страшном Суде. Все это имеет одну цель – напомнить человеку, что пора наконец заглянуть внутрь себя. Заглянуть и трезво оценить, насколько глубоко мы погрузились в бессмысленную суету, на что тратим драгоценное время нашей жизни, в какой неряшливой и мелкой путанице мы живем. Все это необычайно важно, потому что без этой оценки, без этого взгляда на своего «внутреннего человека» невозможно твердо ступить на путь Великого Поста, времени покаяния. Ведь покаяние – это углубление в себя, это пересмотр своего духовного состояния, это горестное открытие, что внутренний наш человек спит под пыльным слоем бессмысленной суеты.
И вот одна из тем, которые нам предлагает Церковь – это евангельская притча о мытаре и фарисее. Мы с вами знаем, что мытарь – это сборщик налогов, должность, которая презиралась в народе, потому что была связана со взятками, коррупцией и нечестностью по отношению к простым людям. Фарисей же – ученый человек, ревностный исполнитель Закона, уважаемый обществом. Фарисеи очень старались жить праведно. Но при этом с пренебрежением относились к остальным людям, считая их ниже себя перед Богом. Завтра на Божественной Литургии во время чтения Евангелия Христос расскажет нам о том, как фарисей и мытарь молились в храме: один хвастался и благодарил Бога за то, что он не такой как другие люди, другой – не смел поднять глаз на небо от обжигающего стыда.
Главная тема этой притчи – смирение. Но вот само слово «смирение», как обозначение нравственной ценности, уже давно не принадлежит словарю современного человека. Если мы вслушаемся в то, о чем шумит окружающий нас мир (а это совсем несложно), то увидим насколько он пропитан хвастовством: каждый стремится возвысить себя, приписать себе то, что ему не принадлежит, и, главное, всегда и во всем быть правым. Об этом свидетельствует все: телевизор, новости, интернет, наш профиль в социальной сети.
Христианство именно потому так высоко ставит добродетель смирения, потому что смирение — это не что иное как любовь к правде. Хвастаются там, где правда не нужна. Если какая-либо система провозгласит себя совершенной и непогрешимой – она никогда не признает за собой никакого зла, никаких преступлений. И самое страшное в ней то, что она отучает человека от поиска правды, вовлекает его в общую ложь.
Вот почему Христова притча о мытаре и фарисее так актуальна: в ней раз и навсегда представлены два человеческих пути. Первый воплощен в фарисее – человеке всеми уважаемом и внешне безупречном, второй – в мытаре, в человеке сомнительной нравственности. Между тем именно фарисей неспособен узнать правду о себе, потому что он всецело и до конца отождествил ее с собою, со своей добродетелью, которая возвеличивает его и унижает других. А мытарь, повинный во множестве грехов, смиренен, он видит себя в истинном свете, и потому для него всегда возможен путь, закрытый для фарисея, – путь раскаяния, возрождения и исправления.
Наш мир пропитан фарисейством, все в нем держится на обвинении других и на утверждении собственной правоты. Поэтому сама правда уходит из мира, а вместе с ней уходит и возможность увидеть себя в ее неподкупном свете. Но христианство всегда знало об этой опасности, потому что христианство основано на покаянии, на смиренном приятии всей правды о себе – на единственном, что по-настоящему возвеличивает человека. И для современного человека нет более спешной, более насущной задачи, чем всеми силами бороться с ложью, захлестнувшей мир – бороться, начиная с себя.
К нам приближается Великий пост – время переоценок, время возврата к правде о себе и о мире. И любовь к этой правде нужно восстанавливать прежде всего в себе, в своем сердце. Фарисею, который воцарился в этом мире, мы должны противопоставить мытаря – человека, осознавшего ложь своей жизни и смирившегося перед правдой.
Завтра на Литургии Христос нам скажет: Всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится (Лк. 14:11; 18:14). Пусть эти слова станут призывом к каждому из нас разрубить узел собственного самопревозношения и гордыни.
Сегодня великий двунадесятый праздник – Сретение Господне. Подробности событий этого праздника мы знаем из Евангелия от Луки. По ветхозаветному закону Моисея каждая семейная пара должна была своего первенца, то есть старшего сына, посвятить Богу. Это было напоминанием о том, как в ночь перед выходом иудеев из Египта Ангел Господень убил всех первенцев египетских, детей и животных, оставив невредимыми еврейские дома, у которых косяки дверей были помазаны жертвенной кровью.
Во времена рождения Господа за первенца было принято вносить в Иерусалимский храм символический выкуп. Женщине, родившей сына, положено было 40 дней очищения, после чего она должна была принести в храм очистительную жертву. В нее входила жертва всесожжения — годовалый ягненок, и жертва во оставление грехов — молодой голубь или горлица. Если семья была бедной, вместо ягненка тоже приносили горлицу.
По преданию, после Рождества Христова святое семейство жило в Вифлееме, в доме их родственницы Саломии. В 40-й день Иосиф Обручник и Пресвятая Богородица с Младенцем Христом направились в Иерусалим, чтобы исполнить повеления Закона. В храме их встретил старец Симеон, который ждал этой встречи долгие годы своей праведной и благочестивой жизни.
О праведном Симеоне Богоприимце мы знаем в основном из Евангелия от Луки. На самом деле это – совсем немного информации, но даже благодаря ей вырисовывается образ необыкновенного человека, который сыграл важнейшую роль в истории пришествия в мир Спасителя. Другие сведения о Симеоне дошли до нас из Церковного Предания, которое христиане почитают наравне со Священным Писанием.
Согласно Преданию, этот святой был одним из семидесяти двух переводчиков, которым египетский царь Птолемей II поручил перевести Священное Писание с еврейского языка на греческий. Именно с этого текста, в создании которого участвовал Симеон, был сделан перевод Ветхого Завета на славянский язык.
Для царя Птолемея II святой Симеон переводил книгу пророка Исаии. В ней он натолкнулся на фразу, которая привела его в замешательство, буквально обескуражила. В еврейском подлиннике эта фраза звучала как: Се, Дева во чреве приимет и родит Сына (Ис 7, 14). Ученый муж был уверен — слово «Дева» явная ошибка! Как дева может родить ребенка? Симеон хотел внести исправление – вместо Дева написать Молодая женщина. Но в ту же секунду, когда его рука потянулась к бумаге, перед ним предстал Ангел. Он удержал перо книжника и пообещал, что Симеон не умрет, пока не дождется исполнения пророчества Исаии. Слова Ангела сбылись — шли десятилетия, а Симеон все жил и жил. И каждый день ждал, когда же явится миру Мессия, рожденный от Девы.
В год, когда святому исполнилось 360 лет, Святой Дух привел его в Иерусалимский храм. И случилось это в тот же день, когда Иосиф Обручник и Дева Мария со Спасителем, которому исполнилось 40 дней, пришли в храм, чтобы представить своего первенца пред Господом и принести положенную иудейским законом жертву.
Именно тут, в сердце Святой Земли, состоялась встреча праведного старца и Святого Семейства. Симеону вновь было откровение от Господа — он понял, что Младенец на руках Марии — тот самый долгожданный Мессия, о котором в течение сотен лет писали пророки. Симеон взял на руки Господа, 40-дневного младенца и с радостью воскликнул:
Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех людей, свет ко откровению народов и славу людей Твоего Израиля.
Эта слова, ставшие молитвой, произносятся теперь на каждом вечернем богослужении. После этих вдохновенных слов старец обратился к Богородице и сказал:
Лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий. И Тебе Самой оружие пройдет душу.
Праздник Сретения Господня напоминает нам о наступающем вскоре Великом посте и Страстной седмице — времени воспоминания крестных страданий и смерти Господа. Именно тогда исполнились пророческие слова Симеона, ведь Пресвятая Богородица душой страдала вместе со своим Сыном.
В день Сретения в Иерусалимском храме произошла еще одна встреча. К Богоматери подошла 84-летняя вдова, «дочь Фануилова». Горожане называли ее Анна-пророчица за вдохновенные речи о Боге. Она много лет жила и работала при Храме, как пишет евангелист Лука, «постом и молитвой служа Богу день и ночь» (Лк 2:37 – 38).
Анна-пророчица поклонилась новорожденному Христу и вышла из Храма, неся горожанам новость о пришествии Мессии, избавителя Израиля. А Святое Семейство вернулось в Назарет, так как исполнило все положенное законом Моисея.
Сегодня, спустя сорок дней после Рождества, мы с вами готовимся к празднованию Сретения Господня, праздника Встречи. Праздник этот можно сказать полузабытый, потому что часто он выпадает на рабочий день, как в этом году, например. А между тем, именно этим днем Церковь завершает «время Рождества», и показывает всю чистую и глубокую радость, всю полноту этого времени.
Праздник Сретения посвящен воспоминанию и духовному созерцанию, которое находим мы в Евангелии от Луки. В нем повествуется, что через сорок дней после рождества Христова в Вифлееме, согласно религиозному обычаю того времени, Иосиф и Мария принесли Младенца в Иерусалим, чтобы представить пред Господом, как это предписано в законе.
Давайте еще раз вслушаемся в повествование святого евангелиста Луки, которое только что звучало в храме.
«Был в Иерусалиме человек именем Симеон. Он был праведный и благочестивый и Дух Святой был на нем. Ему было предсказано Духом Святым, что он не увидит смерти, доколе не увидит Христа. И пришел он по вдохновению в храм. И когда родители принесли Младенца Иисуса, чтобы совершить над ним законный обряд, он взял Его на руки, благословил Бога и сказал: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех людей, свет ко откровению народов и славу людей Твоего Израиля».
Как необычен этот старец с ребенком на руках, и как странны слова его: Вот, видели очи мои спасение Твое. Если мы вслушаемся в эти слова, то постепенно начнем постигать глубокий смысл этого события и отношение этого события к нам, к нашей вере.
Что на свете может быть радостнее встречи, «сретения» с тем, кого любишь? Жизнь человеческую по справедливости можно назвать ожиданием. А если так, то разве не является ли праздник Сретения Господня символом высокого и прекрасного ожидания длиной в человеческую жизнь? Ожидания, в котором всю жизнь провел старец Симеон, готовясь ко встрече со Светом, который все озаряет, с Радостью, которая все наполняет собой?
И как удивительно, что свет и радость, были даны старцу Симеону через Младенца. Мы видим дрожащие старческие руки, осторожно и с любовью принимающие сорокадневного младенца, мы видим глаза старого человека, которые увидели вечного Бога, мы слышим переполняющую сердце хвалу: теперь Ты можешь отпустить меня с миром. Я видел, я в своих руках держал, я обнимал то, что заключает в себе сам смысл жизни.
Симеон ждал всю свою длинную жизнь. Спросим себя: а чего ждем мы? О чем все сильнее напоминает нам наше сердце? Жизнь наша – преображается ли она шаг за шагом в ожидании встречи с чем-то самым главным?
Вот вопросы, которые задает праздник Сретения. Этот праздник показывает нам жизнь человеческую как прекрасное созревание души, которая становится все более и более свободной, все более глубокой, все более очищенной от суеты и мелочей. В празднике Сретения само старение и увядание, земной удел каждого из нас, показано как рост и подъем до того последнего мига, когда от всей души, в полноте благодарности, человек может сказать: Ныне отпущаеши. Я увидел свет, пронизывающий мир. Для меня нет страха и неизвестности. Есть только мир, благодарность и любовь.
Каждый субботний вечер, накануне воскресного дня, на богослужении мы читаем один из Евангельских отрывков, посвященных самому главному событию человеческой истории – воскресению Христовому. Но этому событию предшествовала, и ним же неразрывно связана череда событий – предательство Христа, суд на Ним, неистовство толпы и распятие на Кресте, в которых все зло мира проявило свое истинное лицо.
Во Христе Иисусе Бог снизошел к нам, явил нам Свою безмерную любовь и открыл нам доступ в вечное царство любви и света. Но этот мир не принял и отверг Его, как говорит евангелист Иоанн Богослов: «Он пришел к своим, и свои Его не приняли…» Он сошел к людям с небес, и был распят. Он воплотился – и был обречен на страдания. Он вочеловечился – и вот убит и погребен. В этом противопоставлении, в этом столкновении любви и ненависти раскрывается христианское понимание, или – лучше сказать – христианское знание, христианский опыт зла, но вместе с ним – знание и опыт победы Христа над злом.
Сразу возникает вопрос: почему Христос был отвергнут? Откуда эта нарастающая ненависть к Нему, которая в своей кульминации звучит в страшном вопле толпы: «Распни, распни Его!»? Ведь с момента явления народу всё служение Христа, вся Его проповедь – это одно сплошное воплощение любви, добра, сострадания и милосердия. Христос говорит о Себе словами древнего пророка: «Дух Господень на Мне, ибо Он помазал Меня благовествовать нищим, и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу…» Христос идет через города и села, и толпы людей следуют за Ним. Они несут ко Христу больных и страждущих, слушают Его и, казалось бы, окружают Его любовью и поклонением. Куда же девалась эта толпа, когда Христос стоит перед первосвященником, а затем перед Пилатом, когда бьют Его и издеваются над Ним римские солдаты, когда пробивают Ему ладони и ступни, пригвождая Его ко кресту? Или это – та же толпа, те же люди, что ходили за Ним, слушали Его и исцелялись от Него? Но тогда – что же претворило их любовь в ненависть, их поклонение – в отвержение? Вот Пилат говорит: «Я не нахожу в Нём никакой вины»; вот разбойник, распятый рядом с Христом, говорит: «Человек Этот ни единого зла не сотворил». Но всё бессильно против страшного напора ненависти, желания, чтобы не было больше Этого Богочеловека…
Смысл евангельского рассказа, если вслушаться, вдуматься и вжиться в него, прост: Христа отвергают, ненавидят и распинают не за что-то одно, не за те выдуманные преступления, в которых лживо обвиняют Его перед Пилатом которые и сам Пилат отвергает, зная, что это ложь и клевета. Но тут нет недоразумения, и нет никакой случайности. Христа распинают только потому, что явленные в Нём добро и любовь, этот Свет Христов – стали невыносимы для людей. Невыносимы потому, что Его свет обличает зло, которым живут люди и которое они сами от себя скрывают. В том и весь ужас падшего мира, что в нём зло не только царствует, но еще и выдает себя за добро, оно скрывается за личиной добра. В мире царит круговая порука зла, которая называет себя добром! И не только в те времена, но и в наши дни, именем добра, именем свободы и заботы о человеке – совершается обман, ложь, клевета и разрушение. Каждое зло провозглашает: «Я – добро!», и требует от людей согласиться с этим.
Зло не имело бы никакой победы, никакой власти в мире, если бы оно открыто являло себя как зло. Зло побеждает обманом, выдавая себя за добро. И этот обман дает возможность каждому человеку оправдать свою ненависть, свою ложь, свое уродство.
Именно этот обман Христос раскрывает и обличает. И делает это не только Своим словом, а прежде всего Самим Собою, Своим явлением, Своим присутствием. Христос оказывается свидетелем, а каждый преступник знает, что прежде всего нужно уничтожить свидетеля преступления, защитить круговую поруку зла. Вслушайтесь только в описание события, произошедшего после дня предательства и убийства «И стали с того дня Ирод и Пилат друзьями». В этом коротком замечании евангелиста заключена вся страшная правда о зле.
Да, за Христом следовали толпы, пока Он помогал, исцелял и творил чудеса. И эти же самые толпы бросили Христа и кричали: «Распни Его!». Своим инстинктом зла люди почувствовали, что в этом совершенном Человеке, в этой совершенной любви – их обличение, что самой Своей любовью, самим Своим совершенством Христос требует от них жизни, которой они не хотят, требует любви, правды и совершенства, которые для них невыносимы.
Только вот в этом видимом торжестве зла на самом деле торжествует добро. Ибо торжество добра начинается как раз с раскрытия зла как самого себя. Первосвященники знают, что они клевещут на Христа. Пилат знает, что он предает на смерть ни в чём не повинного Человека. И час за часом, шаг за шагом в этом страшном торжестве начинает разгораться свет победы. Победа звучит в раскаянии распятого разбойника, звучит в словах сотника, который руководил казнью и сказал: «Воистину Человек Этот – Сын Божий!» Умирающий на кресте Богочеловек Своей смертью завершает Свое свидетельство. Зло уже разрушено изнутри потому, что Христос снял с него покров Своей смертью и своим Воскресением.
И когда каждую субботу, вечером, на всенощном бдении, мы слышим чтение одного из одиннадцати Евангельских отрывков – мы слышим не только о явлении воскресшего Христа ученикам, не только о женах мироносицах и учениках, шествовавших в Эммаус. Но мы снова и снова напоминаем себе о победе Христовой и о том, что было Им побеждено, дабы Свет Христов, обличивший зло мира, продолжал гореть и светить в наших с вами сердцах.
Один из самых больших страхов родителей, воспитывающих ребенка в вере, – что когда-то у него появится нежелание идти в храм. Нежелание исповедоваться и причащаться, соединяясь в Таинстве со Христом. Обычно такое происходит, когда дети вступают в переходный возраст. Подросток бунтует, не хочет жить в обозначенных рамках, он ищет полноты мира и при этом делает множество ошибок. Нужно ли искать виноватых в этой ситуации, или важно просто быть рядом с ребенком, не осуждая и не отворачиваясь от него? Об этом рассуждает ведущий специалист Миссионерского центра Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, директор воскресной школы храма Спаса Нерукотворного Образа в Перово, отец пятерых детей Игорь Тихоновский.
Наша культура оторвана от религии
Переходный возраст у каждого проявляется по-разному – это глубоко индивидуальный процесс – и наступает в разное время: у кого-то – в 10 лет, у других – позже. Подросток в этом возрасте начинает чувствовать себя более самостоятельным. Он к этому времени уже набирает опыт – опыт жизненный, опыт умения, навыков, знаний, – как ему кажется, вполне достаточный, чтобы что-то делать самостоятельно. Уже не так и не всегда нужны родители, от которых в детстве он был зависим полностью. И мыслить он начинает тоже самостоятельно.
К этому возрасту быстро начинают развиваться и костные ткани, и мышечные ткани, и, конечно же, мозговая ткань, в связи с этим мозговые клетки требуют пищи, причем в большом объеме. Все эти процессы происходят очень быстро, резко. И в этом проблема: переход от ребенка к подростку слишком короткий.
У ребенка появляются и новые авторитеты, и новые друзья. А мы, по сути, живем в атеистическом обществе. И те ценности, которые являются приоритетными для христианской семьи, в большинстве случаев для окружающих нас ничего не значат. И возникает конфликт. Этот конфликт появился не сегодня, не вчера. В книге «Духовное становление А.С. Пушкина» есть воспоминания поэта о том, что он прошел через период нигилизма, отрицания Бога, полного атеизма, увлечения декабристским движением. Пушкин писал тогда: «Умом я понимаю Бога, а сердцем Его не чувствую». Эти слова очень хорошо иллюстрируют состояние подростков. И здесь очень важна семья.
Но есть ведь и неполные семьи, и семьи, где родители работают с утра до ночи и без выходных. Тогда школа? Но наша школа только сейчас начинает подходить к воспитанию. Ведь образование – это не просто сумма знаний, которые мы даем человеку, это и воспитание. Образование и воспитание идут вместе. В русской школе так было всегда.
Религия – сакральное ядро русской культуры, и наша проблема в том, что мы взяли и оторвали в чем-то где-то нашу культуру от нашей религии. Попробуем-ка Пушкина оторвать от религии, или Толстого и его роман «Война и мир», или Достоевского… Что получится? – Обрубок какой-то.
Сложности с детьми были всегда – и в XVIII веке, и в XIX-м. Но уважение к родителям, их почитание тогда было. Распад семьи начался с 1917 года. Семья не устояла, и сегодня она рухнула, развалилась, по сути, как институт. Школа воспитанием не занимается. И что? Куда идти? Что делать в данной ситуации?
Задача родителей – помочь ребенку встретиться с Богом
Много общаясь с подростками, я увидел их основную проблему: это одиночество. Мы, взрослые, не готовы говорить с подростками о взрослых и неудобных вещах, мы сами их боимся. И поэтому ответы на вопросы, которые у них возникают, подростки ищут где-то на стороне. И не всегда эти ответы полезны для них, но они их усваивают, потому что у них голод, желание познать этот мир слишком велико. Если мы им на эти вопросы не ответим, то ответит кто-то другой.
Проблема в родителях: насколько они занимаются детьми, следят за их духовным состоянием. Я спрашиваю детей: «Почему вы приходите на службу в храм, на Литургию? Вы лично?» – и большинство отвечают, что они пришли с родителями. А какое их личное отношение к богослужению? Какие их личные отношения с Богом? Они еще не встретились с Христом. Их надо подготовить к этой встрече, но для этого нужно самому иметь опыт встречи с Христом. Это процесс не одного дня, не одного года, может быть. У кого-то это случится раньше, у кого-то случится позже. Но нам важно сейчас, в этот момент детей не потерять, в этот момент их удержать, подвести, грубо говоря, взяв за руку – а воспитание – это детовождение… так вот, взять за руку и привести ко Христу. Вот какова наша цель сейчас.
Бывает, что семья воцерковленная, по воскресеньям – в храме, и вдруг ребенок заявляет: «Я не хочу в храм, не пойду, мне неинтересно». Надо понимать, что это естественная ситуация. Почему она случается? Причины могут быть разные. Например, сверстники подшучивают, и поэтому некоторые дети стесняются. Когда спрашиваю: «Чего ты стесняешься? Ты Бога стесняешься?», слышу в ответ: «Нет, но сверстники, одноклассники могут на меня смотреть косо, потому что я хожу в храм или сказал что-то в школе, в классе в защиту Православия, христианской веры». Откуда эти стеснения? Мы все время приходим к одному и тому же: потому что большинство в классе – атеисты. Их большинство – вот в чем дело! И оказываясь в меньшинстве, многие дети этого возраста теряются, боятся, что с ними не будут дружить, с ними не захотят общаться, а это достаточно большой стресс для детей в этом возрасте.
Как быть родителям, когда ребенок не хочет идти в храм? Оставить его дома, не вести в храм силой. Ни в коем случае нельзя водить в храм силой! Ни в коем случае нельзя заставлять верить в Бога! Все мы помним, что насильно мил не будешь. Нельзя полюбить по приказу, когда тебя заставляют. Там, где есть насилие, нет любви.
Когда ребенок говорит: «Я не хочу…», он посылает сообщение родителям: «Я не готов сейчас быть в церкви. Я не готов в своем внутреннем состоянии молиться Богу». Но не в каждой семье такое ребенок может сказать. Он скажет по-другому: устал, хочу спать. Что он может еще придумать? А для родителей это сигнал. Здесь важно показать ребенку, почему поход в храм важен для тебя лично. Но надо помнить: дети очень легко чувствуют нашу ложь, обман, очень быстро это схватывают. Поэтому если для родителей хождение в храм, участие в Таинствах – это из серии «надо», то ребенок это почувствует. И скажет: «Тебе это надо, а мне – не надо», «Тебе надо, ты и иди»… А важно показать, почему для тебя, взрослого, важно быть в храме, почему тебе это дорого. Скажи ему: «Хорошо, оставайся дома, а я пойду, потому что я не могу без Христа, мне тяжело без Него. Мне тяжело без Причастия. Оставайся, но я пойду. Я не мыслю свою жизнь без Христа, без Причастия и покаяния». Но не нужно ждать сиюминутного результата.
В моей семье старшая дочь – ей 11 лет – тоже утром, когда мы собираемся на Литургию, иногда говорит, что у нее живот болит или она устала. В этом случае мы отвечаем: «Хорошо, оставайся дома. Тебе есть чем заняться: уроков много… Но можешь и просто полежать, поспать еще…» Никто ее не будет ругать. И в 90 процентах случаев она начинает собираться в храм вместе со всеми.
В 2005 году я много ездил по Северу с проповедью Евангелия. И вот приехал в одну из деревень Архангельской области, общался с подростками. Один парень был крещен, но жил в неверующей семье. Он сам уверовал во Христа, ходил к нам на службы. И вот как-то так вышло, что я что-то грубое сказал этому мальчишке. Он отвернулся и тихо произнес: «Как же так? Ты говоришь мне о любви, а сам как поступил?» И он был на 100 процентов прав. Мы сидели и минут 20 молчали. Я сказал: «Прости». Сказал тихо-тихо. Вот пример того, как легко – одним словом, одним движением – разрушить всё, что строил немалое время.
Всегда проповедовать Христа
Если в общеобразовательной школе педагог православный, то на своих уроках через свой предмет он обязан проповедовать Евангелие. Ведь мы в ответе за наших детей.
Помню встречу с патриархом Алексием II в 1999 году – мне было тогда 14 лет, я учился в музыкальной воскресной школе. Патриарх к нам приехал, мы перед ним выступили, спели, и он сказал слова, которые я пронес через всю свою жизнь:
«Никогда не нужно терять веры: вера будет укреплять вас на жизненном пути. Никогда не нужно терять надежды – надежда умирает последней, с нами, с нашей жизнью. А любовь объединяет всех вас».
«Вам жить в XXI веке, – Святейший обращался к нам, детям, которым по 10–14 лет, – вам строить третье тысячелетие, и от того, с чем мы войдем в это третье тысячелетие, зависит, какая у нас будет страна, какая у нас будет Церковь».
Воспитание детей – это долгосрочная перспектива развития страны, развития Церкви. И то, что мы в своих детей вложим, какую мы вложим в них любовь к Богу, к нашей Святой Церкви, друг к другу – вот это очень важно.
Конечно, в общеобразовательных школах все это сложнее осуществлять, но каждый из нас, как христианин, обязан нести евангельскую проповедь о Христе. Мусульмане в этом плане намного смелее, чем мы, христиане. Например, в одной из московских школ отец добился, чтобы его дочь ходила в хиджабе. В законах не прописано, что нельзя говорить о Христе. Почему тогда мы, христиане, молчим?
Конечно, то, что мы живем в обществе атеистическом, многих останавливает в открытом исповедании веры. К тому же мы помним, что Христос сказал: «Не бросайте жемчуга вашего перед свиньями» (Мф. 7: 6). То есть если тебя спросят о твоей вере, то расскажи о ней, а так, без надобности, не заводи о ней речь. Так что тут еще наше как бы следование евангельским словам… Но…
Тоже из личной истории. Учитель 4-го класса, в котором училась моя дочь, сказал, что научно доказано: человек произошел от обезьяны. У подростка был выбор: рассказать, что человек произошел от обезьяны, и получить пятерку – либо подготовить доклад о том, что человека сотворил Бог, и получить менее высокий балл. Я посоветовал сказать правду: «Если ты не скажешь, никто больше не скажет об этом». И она подготовила доклад, рассказала о христианстве, рассказала о сотворении Богом человека. В итоге после доклада дочери учительница признала, что теория происхождения человека от обезьяны всего лишь теория.
Я всегда своим детям говорю: «Если вы слышите в школе что-то негативное о Церкви, о Боге – спорьте, опровергайте. Вы обязаны сказать, что это не так!» Да, им поначалу страшновато, но именно в этот момент человек понимает, что он неотъемлем от своей веры.
Проблема нашего общества – религиозная невежественность
Современное поколение, с одной стороны, конечно, не такое закомплексованное, как наше, оно более свободно. Но с другой стороны, все-таки, в отличие от нас, у него больше соблазнов, намного больше. И поэтому сложнее устоять, как и сложнее прийти к вере. Потому что информационных поводов для потери веры у нас было намного меньше, чем у современных детей. Поэтому, чтобы дети стали настоящими христианами, нам, живущим в таком вот мире, нужно больше потрудиться, чем нашим родителям. И нам нужно идти на опережение. А ресурсов, к сожалению, у нас не так много.
Замечательно сказал святитель Василий Великий: диавол показывает дорогу в ад очень красивой и заманчивой. Вспомним хотя бы хэллоуин – какой «замечательный» праздник! Все это диавольское. Но люди этого не осознают, не понимают. Почему? Потому что они религиозно невежественны. Основная, самая главная проблема нашего общества – это религиозная невежественность.
С ребенком нужно говорить о вере даже тогда, когда он, как кажется, от нее отходит. Пусть не вернется сразу, но точно задумается. И даже если в его жизни произойдет так, что он уйдет, потом, через какое-то время, он вернется – сам. Почему? Потому что это осмысление у него останется. Оно проявится не сразу, может быть, когда он пройдет через период нигилизма, атеизма, но он вернется. А если заставлять насильно верить, то он уйдет и точно не вернется. А тот, кого не принуждали к Богу, но кому говорили о вере, кто задумывался об этом, – вернется, обязательно вернется, потому что вера будет уже частью его самого.
Группа прихожан Спасского храма по приглашению фонда Архангела Михаила посетила Новоспасский монастырь. Уже несколько лет фонд занимается сбором средств на реставрацию и благоукрашение Знаменского храма монастыря. Работы уже почти закончены. Храм восстановлен по старинным эскизам, изготовлены сень и киот для чудотворного образа Божией матери «Bсецарица».
Для паломников провели экскурсию по восстановленному храму, открыли и летний храм с чудесными фресками. Благодаря тому, что в этом помещении в советские годы располагался архив НКВД, в целости и сохранности остались все святыни, включая иконостас.
Наши прихожане увидели усыпальницу рода Романовых, побывали в музее, где отдельная экспозиция посвящена Елизавете Фёдоровне и ее супругу — князю Сергею Александровичу. Экскурсовод подробно рассказала о самом монастыре, его истории, династии Романовых, их родовых иконах.
У главной иконы храма — Всецарицы — молятся об исцелении от онкозаболеваний. И по заступничеству Божьей Матери исцеляются даже те, кому врачи не давали положительных прогнозов.
Все паломники получили в подарок книги об истории рода Романовых.
7 февраля 2021 года Святая Церковь вспоминает Собор Новомучеников и Исповедников Российских за Христа пострадавших явленных и неявленных.
«Гонение окончится, и Православие снова восторжествует. Сейчас многие страдают за веру, но это — золото очищается в духовном горниле испытаний. После этого будет столько священномучеников, пострадавших за веру Христову, сколько не помнит вся история христианства». Эти слова сказал в 1937 г., незадолго до своего расстрела, священномученик митрополит Серафим (Чичагов), и они были пророческими.
Действительно, с наступлением свободы Православная Церковь канонизировала около 1800 новомучеников — и в их числе самого митрополита Серафима. Это были подлинные герои XX века, великаны духа, молитвам которых мы обязаны всему доброму, что имеем сейчас. Александр Солженицын, который попал в лагерь неверующим человеком, позднее в своем «Архипелаге ГУЛАГе» писал: «Христиане шли в лагеря на мучение и смерть — только чтоб не отказаться от веры! Они хорошо знали, за что сидят, и были неколебимы в своих убеждениях!».
Мы знаем, что мучеников первых веков преследовалм за Христа и прямо говорили об этом. Как гласил один из эдиктов Диоклетиана: «да погибнет имя христиан». В Римской империи христианство было вне закона и являлось государственным преступлением. В советское время христианство формально не было запрещено и поэтому нужно было искать другую форму для преследований.
Если посмотреть на то, как объясняли свои действия вдохновители убийства Христа, то в их словах мы увидим ту же самую риторику о политической неблагонадежности и преступлении против государственной власти: «если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю».
В этом русле шли и гонители XX века. Они старались оформить свое черное дело так, чтобы оно не выглядело как гонения по религиозному признаку, для чего обвинения новомучеников оформлялись как преследования за государственные преступления. Поэтому, например, в делах самые часто повторяемые словосочетания: «враг народа», «контрреволюционная деятельность», «противодействие мероприятиям советской власти» и т. п.
Обвинения эти носили надуманный характер и являлись лишь прикрытием подлинного стремления советской власти: уничтожить Церковь, лишить ее священства и монашества под любым предлогом.
Реальность заключалась в том, что арестовывались в то время все подряд — и предатели, сотрудники НКВД, и те, кто снял сан, но продолжал служить, и те, кто сам выступал лжесвидетелем. Обвинения, предъявляемые им, являлись ложными, но лишь те показали себя христианами, чья совесть была чиста, и кто не согласился с обвинениями. Как указывал священномученик Григорий (Раевский): «Если нас задумают посадить, то посадят и найдут материалы для обвинения, несмотря ни на какие законы».
Нередко следователи предъявляли православным традиционные для того времени обвинения. Так, священномученика Виктора (Киранова) с группой священников обвинили в подготовке теракта — будто бы они собирались в день выборов отравить колодцы.
Отношения новомучеников к обвинениям, выдвигаемым против них коммунистической властью, хорошо выражают строки, написанные священномучеником Сергием (Гортинским) на листе допроса: «Обвинение предъявленное я не признаю, ибо это явная ложь». А священномученик Сергий (Флоринский) в конце допросного листа написал: «Считаю одно: вина моя в том, что я священник, в чем и расписываюсь».
Мученики не соглашались признаваться в тех преступлениях, которые им приписывали гонители, потому что такое согласие было бы формой лжесвидетельства. Такой отказ требовал большого мужества, поскольку, как правило, в процессе следствия у подсудимых пытались выбить признание побоями и пытками, так что некоторые мученики даже не доживали до приговора, умирая от травм, полученных в кабинете следователя.
К твердым и непреклонным заявлениям новомучеников об их невиновности советские суды и следственные органы относились без особого внимания, но для Церкви свидетельство самих мучеников о себе приобретает решающее значение, так как подтверждает их верность Христу, их отказ нарушить заповеди, покривить душой, к чему подталкивали гонители.
Была определенная логика в том, кого коммунистическая власть выбирала на роль жертв. Бывших полицейских и армейских хватали отчасти в порядке мести, как врагов, с которыми еще недавно было вооруженное противостояние, а отчасти ради того, чтобы обезопаситься от людей, которые в силу своей подготовки могли бы возглавить восстание.
Интеллигенцию преследовали ради того, чтобы заставить замолчать умных критиков, которые могли бы дать идеологическое обоснование свержению нового режима.
Но это не относится к духовенству. Его нельзя было упрекнуть в нелояльности. Как известно, Церковь, следуя заповеди «повиноваться и покоряться начальству и властям», сохраняла лояльность к коммунистической власти (как и к любому другому режиму, в котором ей приходилось существовать) и своих чад призывала к повиновению, а не к мятежу. Да, имели место случаи открытой критики действий властей со стороны тех или иных священнослужителей, но не это было подлинной причиной арестов, потому что репрессии затрагивали не только тех, кто критиковал.
В своих антирелигиозных гонениях коммунисты преследовали даже тех, кто совершенно не мог представлять для них угрозы. Например, священномученик митрополит Серафим (Чичагов) к моменту ареста был уже давно на покое, ему шел восемьдесят пятый год, он был прикован к постели — при аресте его вынесли на носилках и в машине «скорой помощи» доставили в Таганскую тюрьму, а затем осудили и расстреляли.
Преподобный Ефрем Сирии в своем «Похвальном слове славным мученикам, во всем мире пострадавшим» указывает следующие признаки мученика: преданность Богу, мужество, незлобие к мучителям, готовность отвергнуться себя самого и всего своего ради Христа.
Все эти признаки видны в случае христиан, пострадавших от рук коммунистов в России.
Закончить хочется строками из канона, который накануне читался на всенощной: «Ангельскую хвалу и новомучеников славословие приемляй, не отдели, Боже, от сонма их и нас, недостойных, но сподоби вместе с ними воспевати: Да благословит Господа Русь Святая и превозносит во вся веки».
По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его. И весьма рано, в первый день недели, приходят ко гробу, при восходе солнца, и говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба? И, взглянув, видят, что камень отвален; а он был весьма велик. И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись. Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен. Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам. И, выйдя, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись. Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела Его,- не поверили. После сего явился в ином образе двум из них на дороге, когда они шли в селение. И те, возвратившись, возвестили прочим; но и им не поверили. Наконец, явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили. И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что́ смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы. И так Господь, после беседования с ними, вознесся на небо и воссел одесную Бога. А они пошли и проповедовали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями. Аминь. (Евангелие от Марка)
Евангельское чтение, читаемое на всенощном бдении, накануне Воскресного дня, повествует о первом соприкосновении человечества (в лице святых жен-мироносиц) с фактом свершившегося Воскресения Христова. На протяжении веков Церковь устами Священного Писания и богослужений вновь и вновь повторяет нам, что Воскресение из мертвых – это суть и сердцевина христианской веры, это центральное утверждение Евангельского благовестия. Ведь наша с вами вера – это превыше всего вера в то, что Христос не остался во гробе, что из смерти воссияла жизнь и что в воскресении Христа из мертвых закон умирания и смерти был разрушен и уничтожен.
Именно поэтому в храме и на пасхальных, и на воскресных богослужениях мы слышим ликующие утверждения: «смертию смерть поправ», «поглощена смерть победой», «жизнь царствует», «мертвый ни един во гробе». Нам все это привычно и понятно, и вроде все это мы знаем и этому верим, но…
Но вот мы сталкиваемся со смертью. И тут обнаруживается наша растерянность, обнаруживается, что мы как-то не вдумывались раньше во все эти слова о победе Христа над смертью. А вдумываться в это абсолютно необходимо, на вере в воскресение Христово и вместе с ним – на вере в наше общее воскресение – держится все христианство. Потому что только эта вера предполагает отношение к смерти, понимание смерти – глубочайшим образом новое, иное и революционное для этого мира.
Воскресение Христово воспринимается нами, прежде всего, как чудо. Но поскольку Христа мы называем Богом, то чудо это в некотором смысле перестает быть чудом: Бог всесилен, Богу все возможно. И, конечно, что бы ни означала смерть Христова, Его божественная сила и власть не дали Ему остаться во гробе. Но дело в том, что все это составляет только половину изначального христианского восприятия воскресения Христова. Радость раннего христианства, радость, живущая и доныне в Церкви, в ее богослужении, в ее песнопениях и молитвах, особенно же в ни с чем не сравнимом празднике Пасхи, – не отделяет воскресения Христова от «общего воскресения», от воскресения всех людей, которое берет свое начало в воскресении Христовом.
Празднуя, за неделю до Пасхи, воскрешение Христом умершего Лазаря, Церковь торжественно, радостно утверждает, что это чудо есть «общего воскресения удостоверение». Но случилось так, что в сознании христиан вера в воскресение Христа и вера в начатое им «общее воскресение» неким образом разъединились. Нетронутой осталась вера в восстание Христа из мертвых, в воскресение Его в теле, к которому Он призывает прикоснуться сомневающегося апостола Фому. В том же, что касается нашей последней участи и судьбы после смерти, то они понемногу перестали восприниматься в свете воскресения Христова и по отношению к нему.
Христианство провозглашает, утверждает и учит, что отделение души от тела, называемое смертью, есть зло. Это то, чего Бог не сотворил. Это то, что вошло в мир и покорило мир себе, но в нарушение Божественного замысла, в нарушение замысла о мире, о человеке и о жизни. Это то, что Христос пришел разрушить. Но чтобы понять, ощутить и почувствовать христианское восприятие смерти, нужно сначала хотя бы несколько слов сказать об этом Божьем замысле, поскольку он открыт нам в Священном Писании и в полноте своей явлен во Христе: в Его учении, в Его смерти, в Его воскресении.
Замысел этот можно очертить так: Бог создал человека с душой и телом, и именно это соединение называется в Библии и в Евангелии человеком. Человек, каким создал его Бог, – это одушевленное тело и воплощенный дух, и потому всякое разделение их, и не только последнее – в смерти, но и до смерти, всякое нарушение их единства – есть зло, есть духовная катастрофа. Отсюда – и наша вера в спасение мира воплощением Бога, то есть принятием Им плоти, тела, и не призрачного, не «как будто тела», а тела в полном смысле этого слова: нуждающегося в пище, устающего, страдающего. Таким образом, в смертном разделении души и тела кончается то, что в Писании называется жизнью. Но со смертью не исчезает человек, ибо невозможно уничтожить то, что Бог призвал из небытия в бытие.
Но не для этого разделения, умирания и тления Бог создал мир. И потому Евангелие провозглашает, что последний враг истребится – смерть! (1Кор.15:26). Это разрушение, это истребление смерти началось тогда, когда Сын Божий вольно, из бессмертной любви к нам, сам снизошел в тьму смерти и наполнил ее своим светом и своей любовью. Вот почему в великий и светлый день Пасхи мы поем не только «Христос воскресе из мертвых…», но также: «Смертию смерть поправ…».
Воскрес из мертвых Он один, но этим Христос разрушил нашу смерть, разрушил ее владычество, ее безнадежность. Смерть перестала быть конечной точкой. Вместо этого человечество обречено на восстание жизни и радость всеобщего воскресения. «Восстанут мертвые и сущие во гробах возрадуются». Вот смысл, вот бесконечная радость этого действительно главного, сердцевинного утверждения Евангельского благовестия, которое первыми услышали от ангела жены-мироносицы. В этом утверждении – что Христос Воскрес – содержатся вся вера, вся любовь и вся надежда христианства.
1 февраля 2021 года на 67-м году отошла ко Господу Светлана Ивановна Наумова. Наш друг, наша коллега, наша прихожанка.
3 февраля 2021 года чин отпевания совершил настоятель храма Спаса Нерукотворного Образа протоиерей Андрей Бондаренко в сослужении клириков храма.
«Наша общая приходская молитва за болящих не всегда сопрягается с волей Божьей. Мы молились за близкого нам человека, за Светлану, чтобы Господь исцелил, но Он судил иначе. Не всегда у нас, священнослужителей, есть ответ на вопрос, почему так происходит? Мы можем предполагать, можем приводить слова святых отцов, которые говорят, что Господь забирает человека в момент, когда он способен дать ответ за свою жизнь, и этот ответ будет положительным для Царствия Небесного. И в этот момент человек нам особенно дорог. Как он может быть не дорог, если он благоприятен Богу? Человек дышит желанием помогать, помогать во имя Бога. Всегда разлука с близкими нам людьми будет сопровождаться скорбью и слезами. Нам тяжело сегодня, потому что Светлана была частью нашей жизни и нашей любви. И сегодня, помолившись, хочу, чтобы мы бы все вместе засвидетельствовали свою любовь к ней».
Настоятель храма Святого Апостола Андрея Первозванного в Метрогородке иерей Михаил Кривошеев служил совсем недолго в Спасском храме, но признался, что до сих пор очень тепло вспоминает о нашей общине, прихожанах. Светлана Ивановна была одна из тех, с кем отец Михаил поддерживал дружеское общение.
«В сегодняшнем Евангельском чтении мы слышали такие слова: «Носите тяготы друг друга, и тем исполните закон Христов» (Гал. 6:2). Сколько я знаю Светлану Ивановну, она всегда всем старалась помочь, не оставалась безучастной, старалась в полной мере исполнить этот закон Господа. И мы сегодня пришли в храм, чтобы молитвенно поддержать душу ушедшего от нас человека. Давайте усиленно будем молиться, чтобы, пройдя все мытарства, душа новопреставленной рабы Божией Фотинии через 40 дней предстала перед Господом»
Проститься со Светланой Ивановной пришли больше сотни прихожан. Для многих она была и остается близким человеком, расставание с которым, пусть и временное, переживается очень тяжело.
«Само ее ее имя — Светлана, по-гречески Фотиния — означает «свет». Она была действительно светлым человеком, тем маленьким солнышком, которое согревало и освещало людей, которые находились рядом. Для многих она была как мама. Да, мы сегодня скорбим, но она радуется, потому что она пришла к источнику света — ко Христу», — сказал иерей Андрей Бойчун.
«Бог не есть Бог мертвых, но живых. Ибо у Него все живы.» (Лк. 20: 38), читаем в Евангелии от Луки. Апостол Павел сказал: «Для меня жизнь – Христос, а смерть – приобретение». (Флп. 1:21). У нас есть надежда на вечную жизнь с Богом, а смерть для православных – лишь начало нового пути.
Читая Священное Писание, мы не могли не заметить, что один из центральных моментов Евангельского благовестия касается Царствия Небесного. Проповедь Спасителя началась со слов «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4:17). Почти все притчи Христа – о Царстве Божием. Он сравнивает его с сокровищем, ради приобретения которого человек продает все, что у него есть; с зерном, из которого вырастает тенистое дерево; с закваской, которая поднимает все тесто. Молитва Господня, которую дал людям Спаситель – содержит слова «Да приидет Царствие Твое». Это просьбу мы произносим каждый день во время утренних и вечерних молитв, соборно провозглашаем ее на каждой Литургии во время пения молитвы «Отче наш».
Но случилось так, что, несмотря на насыщенность слов о Небесном Царствии в наших молитвах и в Евангелии, немногие могут сходу ответить на вопрос – а что такое Царство Небесное?
Трудность в ответе на этот вопрос заключается также (и прежде всего) в том, что в самом Евангелии это понятие Царства как бы двоится. С одной стороны, оно как будто отнесено к будущему, к концу этого мира. Нерелигиозный мир как раз именно за это обвиняет христианство – что как будто свой центр тяжести мы полагаем в каком-то другом, неведомом нам загробном мире, оставаясь при этом равнодушными ко злу и несправедливости этого мира, земного. И если это так, то слова молитвы «Да приидет Царствие Твое» есть молитва о конце мира, о его исчезновении, молитва о наступлении как раз вот этого потустороннего, загробного царства.
Но почему же тогда Христос говорит и о том, что Царство приблизилось? Почему на вопросы Своих учеников Он отвечает, что Царство посреди них и внутри них? Не указывает ли это на то, что понятие Царства Божьего не может быть простым отождествлением с загробным потусторонним миром, который наступит в будущем после катастрофического конца нашего земного мира?
И тут заключается самое главное. Потому что, если мы разучились понимать Евангелие и не знаем толком, о чем молимся, произнося слова молитвы Господней: «Да приидет Царствие Твое», то это потому, что мы забыли, как они звучат во всей своей полноте.
Человек всегда начинает с себя, с вопросов о себе. Даже те люди, которые называют себя верующими, зачастую заинтересованы в религии только потому, что она отвечает на их вопросы о себе – бессмертна ли моя душа, неужели со смертью все кончается, что меня ожидает после страшного шага в неизвестность смерти?
Но Евангелие говорит не об этом. Оно называет Царством встречу человека и Бога, Который есть подлинная Жизнь, Который есть Свет, Любовь, и Вечность. Оно говорит, что Царство приходит и начинается тогда, когда человек встречает Бога, узнает Его и с любовью и радостью отдает себя Богу. Евангелие говорит, что Царство Божие приходит тогда, когда жизнь человеческая до краев наполняется этим светом, и этой любовью. И наконец, оно говорит, что для человека, который пережил эту встречу – все, включая саму смерть, открывается в новом свете. Потому что то, что он встречает, и то, чем наполняет свою жизнь здесь и сейчас – и есть сама вечность.
О чем же мы молимся, когда произносим эти слова: «Да приидет Царствие Твое»? Прежде всего, о том, чтобы встреча человека с Богом произошла здесь, сейчас, сегодня, чтобы в обстоятельствах нашей будничной и трудной жизни прозвучали слова «Приблизилось к вам Царство Божие», и чтобы жизнь наша засияла силой и светом Царствия, силой и светом веры, любви и надежды.
А еще, словами «Да приидет Царствие Твое» мы молимся о том, чтобы и другие, и весь мир, так очевидно лежащие и пребывающие во зле, в тоске и суете – увидели бы и восприняли этот свет, воссиявший в мире две тысячи лет назад, когда на далекой окраине Римской империи прозвучал одинокий, но и поныне звучащий голос: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф.3:2). А еще мы молимся о том, чтобы Господь помог нам не изменять этому светлому Царствию, не отпадать от него, не погружаться в затягивающую нас тьму, и о том, наконец, чтобы это Царство Божие, как говорит Христос, пришло в силе.
И каждый день, совершая молитву, мы говорим Богу: «Да приидет Царствие Твое». Потому что это не только молитва. Это ритм сердцебиения каждого, кто хоть раз в жизни увидел, почувствовал и полюбил свет и радость Царства Божьего, и кто знает, что это Царство есть и начало, и содержание, и конец всего, что живет.
