В наше время христиане так привыкли к словосочетанию «христианская любовь», столько раз слышали проповеди о ней и призывы к ней, что нам трудно бывает постичь вечную новизну, необычность того, что заключено в этих словах. На необычность указывает Сам Господь в Своей прощальной беседе с учениками: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» (Ин 13:34). Но ведь о любви, о ценности и высоте любви мир знал и до Христа. Уже в Ветхом Завете мы находим те две заповеди – о любви к Богу (Втор 6:5) и о любви к ближнему (Лев 19:18), про которые Господь сказал, что на них утверждаются закон и пророки (Мф 22:40). И в чем же тогда новизна этой заповеди, новизна, притом не только в момент произнесения этих слов Спасителем, но и для всех времен, для всех людей, новизна, которая никогда не перестает быть таковой?
Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно вспомнить один из основных признаков христианской любви, как он указан в Евангелии: «любите врагов ваших». Помним ли мы, что слова эти заключают в себе не что иное, как неслыханное требование любви к тем, кого мы как раз не любим? И потому эти слова не перестают потрясать, пугать и, главное, судить нас. Правда, именно потому что заповедь эта, по слову Христа, новая, люди часто подменяют ее нашим лукавым, человеческим истолкованием – мы говорим о терпении, об уважении к чужому мнению, о незлопамятстве и прощении.
Но совокупность этих, бесспорно великих, добродетелей – еще не есть любовь. И новая заповедь, возвещенная в Евангелии, все время подменяется старой – любовью к тем, кого мы уже и так по-человечески любим, любовью к родным, к друзьям, к единомышленникам. Но мы забываем при этом, что про эту природную, человеческую любовь в Евангелии сказано: «кто любит отца или мать <„.> сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф 10:37) и «кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер <…> тот не может быть Моим учеником» (Лк 14:26). А если прийти ко Христу – это означает исполнить Его заповеди, то, очевидно, христианская любовь – есть не только простое усиление любви природной. Христианская любовь коренным образом отличается от этой обычной, привычной нам любви, и даже противопоставляется ей. Она есть действительно новая любовь, подобной которой нет в этом мире.
Но как же возможно исполнение этой заповеди? Как полюбить тех, кого не любишь – не только врагов в прямом смысле слова, но и просто чужих, далеких, не имеющих к нам отношения людей, всех тех, с кем ежечасно нас сталкивает жизнь?
Ответить можно только одно. Да, эта заповедь была бы чудовищной и невозможной, если бы христианство заключалось только в заповеди о любви. Но христианство – это не только заповедь. Это также Откровение и дар любви.
Любовь заповедана нам только потому, что она – до установления самой заповеди – уже была дарована нам. «Бог есть любовь».
Только Бог любит той любовью, о которой говорится в Евангелии. Человек не может так любить, потому что эта любовь и есть Сам Бог. И только в Боговоплощении, в соединении Бога и человека, то есть в Иисусе Христе, эта Любовь Самого Бога, лучше же сказать – Сам Бог, который есть Любовь – явлены и дарованы людям. В том новизна христианской любви, что в Новом Завете человек призван любить Божественной Любовью, любовью Христовой. Не в заповеди новизна христианской любви, а в том, что стало возможно исполнение заповеди. В соединении со Христом в Церкви, через Таинства Крещения и Причастия, мы получаем в дар Его Любовь, причащаемся Его любви, и она живет и любит в нас. «Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим 5:5) – сказал апостол Павел. Христос заповедал нам пребывать в Нем и в Его любви, говоря: «Как возлюбил Меня Отец, так и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей» (Ин 15:9).
Пребыть во Христе – это значит быть в Церкви, которая живет любовью Христовой. Именно эта любовь Христова есть начало, содержание и цель жизни Церкви. Это главный признак Церкви: «по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин 13:35).
Но Церковь есть союз любви не только в том смысле, что в ней все любят друг друга, но прежде всего в том, что через эту любовь она являет миру Христа, свидетельствует о Нем, любит мир и спасает его. В Церкви каждый таинственно получает силу всех любить, по слову апостола, «любовью Иисуса Христа» (Флп 1:8) и быть носителем этой любви в мире.
Этот дар преподается в Литургии, которая есть таинство любви. Мы должны понять, что в Церковь, на Литургию мы идем за любовью, за той новой Богочеловеческой любовью Самого Христа, которая даруется нам, когда мы собраны во имя Его. В церковь мы идем, чтобы Божественная любовь снова и снова «излилась в сердца наши», чтобы снова и снова «облечься в любовь» (Кол 3:14), и являть ее миру.
Но мы, слабые и грешные, можем только захотеть этой любви, приготовить себя к ее приятию. В древности, если кто-то поссорился между собой, то они должны были помириться и простить друг друга прежде, чем принять участие в Литургии. Все человеческое должно быть исполнено, чтобы Бог мог воцариться в душе. Но только спросим себя: зачем мы идем на Литургию? За любовью Христовой? За этим огнем, который сжигает все наши слабости и ограниченность?
Или боимся, что эта любовь действительно ослабит нашу ненависть к врагам, сделает ничтожными все наши «принципиальные» осуждения и разделения? Но если это так, то мы и не получим того дара, который позволит действительно обновить нашу жизнь, мы не выходим за пределы себя и не имеем действительного участия в Церкви.
Напомним себе, что возглас «возлюбим друг друга» есть начальное действие Литургии верных, когда непосредственно совершается Евхаристия. Литургия – это таинство Нового Завета, Царства любви и мира. И только получив эту любовь, мы можем творить воспоминание Христа, действительно быть причастниками Его Плоти и Крови, чаять Царства Божьего и жизни будущего века. Аминь.
Дорогие прихожане, братья и сестры!
С июля в воскресный день будет совершаться ОДНА Божественная Литургия. Начало водосвятного молебна в 8:30, Литургии — 9:30. Таким образом, богослужение переходит в стандартный летний режим.
Напоминаем, что в храме благословляется находиться в перчатках и масках, просим во время богослужений соблюдать социальную дистанцию.
Каждый год Русская Православная Церковь совершает память «всеблаженных и богомудрых угодников Божиих» – Всех святых, просиявших своею жизнью и подвигами в земле Русской и непрестанно молящихся о ней.
Празднование Собора всех святых, в земле Русской просиявших, появилось в 50-е гг. 16 в., было забыто в синодальную эпоху, восстановлено в 1918 г. на Поместном Соборе, а с 1946 г. стало торжественно совершаться во 2-ю Неделю по Пятидесятнице.
Центральным моментом праздника является, конечно же, прославление Церковью святых, просиявших своими добродетелями в нашем Отечестве, и молитвенное обращение к ним.
История святости на Руси начинается, бесспорно, с проповеди святого апостола Андрея Первозванного в пределах нынешнего нашего Отечества, в будущей Приазово-Черноморской Руси. Апостол Андрей обратил в христианство наших прямых предков, сарматов и тавро-скифов, положив начало Церквям, которые не прекращали своего существования до самого Крещения Руси. Эти Церкви – Скифская, Херсонская, Готская, Сурожская и другие, среди прочих народностей, принявших христианство, имели в своей ограде и славян. Крупнейшей из этих Церквей, явившейся по своей исторической преемственности и духовному воздействию праматерью Русской Церкви, была Церковь Херсонская.
Продолжателем дела апостола Андрея в Херсонесе стал священномученик Климент, апостол от 70-ти, ученик апостола Петра, третий епископ Римский. Будучи сосланным в Крым в 94 г. императором Траяном за обращение в христианство многих знатных римлян, святой Климент «нашел около двух тысяч христиан среди многих общин и церквей Крыма как духовное наследие апостола Андрея». В Херсонесе святой Климент мученически скончался около 100 г. во время гонения того же императора Траяна.
Почитание священномученика Климента в Херсонесе перешло в 10-м веке и в Киевскую Русь. Его мощи, чудесно уцелев, хранились в храме святых апостолов в Херсонесе. В 886 г. они были перенесены святым Кириллом, просветителем славян, в Рим; часть же их осталась на месте и позднее, при Крещении Руси, была положена равноапостольным князем Владимиром в Десятинной церкви в Киеве.
Почти сразу же после Крещения Руси, в 988 г., новорожденная Церковь явила всему православному миру своих чад, прославившихся богоугодной жизнью, как своеобразный ответ на проповедь Евангелия на Руси. Первыми святыми, канонизированными Русской Церковью, были сыновья князя Владимира – страстотерпцы Борис и Глеб, претерпевшие мученическую кончину от своего брата Святополка в 1015 г. Всенародное почитание их, как бы упреждая церковную канонизацию, началось сразу после их убиения. Уже в 1020 г. были обретены их нетленные мощи и перенесены из Киева в Вышгород, где был в скором времени воздвигнут храм в их честь.
Вторым святым, торжественно канонизированным Русской Церковью, стал преподобный Феодосий Киево-Печерский, скончавшийся в 1074 г. Уже в 1091 г. обретаются его мощи и переносятся в Успенскую церковь Киево-Печерского монастыря – начинается местное почитание святого. А в 1108 г., по просьбе великого князя Святополка, совершается его общецерковное прославление.
Впрочем, еще до церковного прославления святых Бориса, Глеба и Феодосия на Руси особо чтили святых первомучеников Церкви Русской Феодора варяга и сына его Иоанна (+ 983), святую равноапостольную великую княгиню Ольгу (+ 969) и, немного позднее, святого крестителя Руси – великого князя Владимира (+ 1015).
О раннем почитании святых мучеников Феодора и Иоанна свидетельствует тот факт, что основанная в 989 г. и освященная в 996 г. известная Десятинная церковь в Киеве была воздвигнута святым князем Владимиром именно на месте их убиения.
Особое значение в историческом процессе установления дня памяти Всех русских святых принадлежит предстоятелям Новгородской кафедры Русской Церкви.
Великий Новгород, уже начиная со времени учреждения там архиерейской кафедры в 992 г., слыл крупнейшим центром духовного просвещения на Руси. Причем главной заботой новгородских владык (особенно начиная с 15 в.) было собирание древних рукописей. Первое официальное церковное установление дня памяти Всех русских святых связано с именем новгородского святителя – Макария, который возглавлял Русскую Православную Церковь с 1542 по 1563 год.
Главной заслугой святителя Макария стал его многолетний, кропотливый и неустанный труд по собиранию и систематизации всего исторического и литературного наследия Православной Руси, известного к тому времени. Более 12 лет, с 1529 по 1541 год, святитель Макарий и его помощники работали над составлением двенадцатитомного сборника, вошедшего в историю под названием Великие Макарьевские Четьи Минеи. В этот сборник вошли жития многих русских святых, почитавшихся в разных уголках нашего государства, но не имевших общецерковного прославления.
В 1547 и 1549 годах, будучи уже Первоиерархом Русской Церкви, святитель Макарий созывает в Москве Соборы, известные под именем Макарьевских, на которых решался только один вопрос: о прославлении русских святых.
Главным деянием Соборов, помимо поименного прославления русских святых, стало установление дня общей памяти «новых чудотворцев Русских», которые вместе с уже почитавшимися ранее святыми Русской Церкви составили сонм ее светильников, «молитвенно охраняющих высоту ее стояния и пути ее великого исторического делания». Участники Соборов так сформулировали свое решение: «Уставили есмы ныне праздновати новым чудотворцом в Русской земли, что их Господь Бог прославил, Своих угодников, многими и различными чудесы и знаменми и не бе им до днесь соборного пения».
Днем праздника сначала было установлено 17 июля, как ближайший день к памяти святого равноапостольного князя Владимира (15 июля). Однако позднее дата празднования памяти Всех русских святых несколько раз менялась. Она совершалась и в первое воскресенье по Ильине дне, и в один из седмичных дней перед Неделей всех святых.
В самое ближайшее время после Московских Макарьевских Соборов на Руси появилось множество житий русским святым, или их новых редакций, множество служб, похвальных слов; начинают интенсивнее писаться иконы русским святым, строиться храмы в их честь, совершаются открытия мощей русских святых.
Естественно, что установление праздника в честь всех русских святых потребовало и написания службы этого праздника. Эту нелегкую задачу выполнил инок Суздальского Спасо-Евфимиева монастыря Григорий. В 1550 г. он написал «Службу Всем русским святым» и «Похвальное слово».
Списки службы и похвального слова Всем русским святым получили широкое распространение уже в 16 в. Однако в печатном виде опубликованы они были впервые только лишь в первой половине 18 в. Вообще же, после большого духовного подъема в русском обществе, вызванного Московскими Макарьевскими Соборами, к концу 16 в. праздник Всех русских святых стал забываться и праздноваться только в отдельных уголках России. Эта печальная тенденция стала усиливаться в 17 веке, и в итоге на протяжении Синодального периода почитание праздника Всех русских святых в Русской Церкви было окончательно предано забвению и сохранялось только у старообрядцев. Причины такого исторического нонсенса до сегодняшнего дня не понятны, и требуют научных исследований.
События восстановления празднования дня памяти Всех русских святых исторически совпали с восстановлением Патриаршества в Русской Церкви.
В предсоборный период у Святейшего Синода не было намерения возобновить празднование, появившееся в далеком 16 в. 20 июля 1908 г. крестьянин Владимирской губернии Николай Осипович Газукин направил в Святейший Синод ходатайство об установлении ежегодного празднования «Всем святым Российским, с начала Руси прославленным» с просьбой «почтить этот день особо составленною церковною службою». Прошение вскоре было отклонено синодальным определением на том основании, что существующий праздник Всех святых включает в себя и память святых русских.Тем не менее на Поместном Соборе Русской Церкви 1917–1918 гг. праздник был восстановлен.
15 марта 1918 г., на заседании Отдела о богослужении, проповедничестве и храме, профессор Петроградского университета Борис Александрович Тураев представил Собору доклад, в котором, в частности, замечал, что «в наше скорбное время, когда единая Русь стала разорванной, когда нашим грешным поколением попраны плоды подвигов святых, трудившихся и в пещерах Киева, и в Москве, и в Фиваиде Севера, и в Западной России над созданием единой Православной Русской Церкви, представлялось бы благовременным восстановить этот забытый праздник, да напоминает он нам и нашим отторженным братьям из рода в род о Единой Православной Русской Церкви и да будет он малой данью нашего грешного поколения и малым искуплением нашего греха».
Одобренный Отделом доклад Тураева был рассмотрен Собором, и наконец, 26 августа, в день тезоименитства Святейшего Патриарха Тихона, было принято историческое постановление:
К несчастью, из-за событий революции 1917 г. восстановленный Собором праздник снова едва не был забыт, как это уже случалось ранее. На этот раз это было связано главным образом с гонениями, воздвигнутыми на Русскую Церковь в 20 веке. Однако восстановленному празднику Промыслом Божиим не попущено было снова оказаться забытым. А воздвигнутые на Русскую Церковь гонения удивительным образом только помогли его повсеместному распространению. В 1946 г. вышла в свет «Служба Всем святым, в земле Русской просиявшим», изданная Московской Патриархией, после чего началось повсеместное празднование памяти Всех русских святых. Сегодня праздник Всех святых земли Русской является для Русской Православной Церкви, пожалуй, одним из наиболее торжественных дней всего церковного года.
И все мы верим, (не только верим, но и способствуем), что этот праздник никогда более не будет забыт русским народом и будет ежегодно торжественно совершаться в Русской Церкви до скончания века, поскольку святые Церкви, по слову Спасителя, являются светом для всего мира, и этот свет светит везде и всем, ибо Источник его – Сам Бог.
Господь наш и Бог, молитвами сродников наших – всех святых, в Отечестве нашем просиявших, да помилует всех нас.
Христианство есть религия спасения. Господа нашего Иисуса Христа мы называем Спасителем. Друг другу мы желаем спасения и Царствия Небесного. В Символе веры мы провозглашаем, что Христос «нас ради человек и нашего ради спасения» сошел с небес. В начале каждой Божественной Литургии первое прошение Великой ектении призывает нас молиться о «свышнем мире и спасении душ наших». О спасении сказано очень много в святоотеческих творениях. Но сегодня, накануне воскресного дня, нам, пожалуй, стоит остановить свое внимание на этом слове – «спасение».
Остановить потому, что здесь мы имеем дело с понятием, которое каждому верующему известно, к которому он так привык, что оно перестало звучать для него во всем своем смысле. Поэтому нужно подчеркнуть, что христианство – это религия спасения. Спасения – не просто как «улучшения» жизни, помощи в житейских невзгодах, раскрытия норм и принципов поведения, а именно СПАСЕНИЯ.
Спасение предполагает гибель. Тонущий человек молит о спасении, а не об утешении или утешительных словах. Спасения ищет человек, дом которого охвачен пламенем, или человек, летящий в пропасть. Да, мы это понимаем, но вместе с тем, именно ощущение гибели – и потому переживания христианства как спасения – как бы выдохлось за долгие века христианства, и подавляющее большинство христиан, хотя по привычке и повторяют слова «Спаситель», «спасение» и мольбу «спаси нас», внутренне, подсознательно переживают их по-иному, не так, как переживали христиане вначале.
В самом христианстве произошла своеобразная подмена слов, или лучше сказать – не слов – ибо слова-то остались те же самые, – а смысла слов, их звучания. Произошла эта подмена потому, что мы перестали ощущать себя существами действительно гибнущими, существами, чья жизнь неумолимо стремится к бессмысленному распаду, перестали ощущать себя теми, чья жизнь поглощается злом, бессмысленностью, ужасом умирания и смерти, поглощается животной борьбой за существование, стремлением к власти, войной всех против всех, ложью, серостью.
Мы перестали ощущать все то, что пытается, и, увы, с успехом, заглушить, замазать наша так называемая «цивилизация». Всего этого мы научились как бы не замечать, а то уж очень страшно жить. Все это мы научились заговаривать суетой повседневной жизни. Не случайно все громче гремит оглушающая шумная музыка, ускоряется ритм жизни, все увеличивается число новостей, которыми глушат нас день за днем. Это человечество, которое боится остановиться и задуматься, боится остаться наедине с собой и увидеть, что гибель, страх, ненависть и зло – это и есть вся жизнь, к которой мы приговорены. Между тем, именно таким является ощущение жизни, образ жизни в Евангелии. Христос приходит к людям, сидящим во тьме и сени смертной (Лк.1:79). Вот первое определение в Евангелии судьбы человеческой. Радость рождественской ночи сразу же омрачена. Ирод хочет убить Младенца Христа и для этого убивает множество младенцев, и вот, пишет евангелист Матфей: глас в Раме слышен, плач и рыдание, Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет (Мф.2:18).
Только о любви, и только о прощении проповедует Христос. Но откуда же эта ненависть, сгущающаяся вокруг Него и приводящая Его безысходно и неумолимо на крест? В центре Евангелия – ужас предательства, измены, страшной злобы, пота, падающего на землю, как кровь. Богочеловека, который в предсмертной муке начал ужасаться и тосковать (Мк.14:33), вопя со креста: Боже Мой! Боже Мой! Почему Ты Меня оставил? (Мф.27:46; Мк.15:34) – предал на смерть Пилат, от страха перед толпой. Издеваются, бьют, плюют в Христа римские солдаты, издеваются фарисеи, вопит народ – распни, распни Его! – вот в Евангелии образ этого мира и жизни (Мф.26–27; Мк.15; Лк.23; Ин.19).
Достаточно на минуту задуматься, чтобы увидеть, что все это всегда было, всегда есть, что в мире царит и жизнью управляет гибель. И если не вернуться именно к этому ощущению, если не начать с него, то нет смысла в христианстве, и ему, в сущности, нечего сказать людям. Ибо только раскрывая глубину и ужас гибели, христианство раскрывает себя, – или, вернее, Христа, Его учение и Его призыв – раскрывает как спасение. Спасение не от того или другого, а спасение самой жизни, так безнадежно оторвавшейся от собственного своего содержания, оторвавшейся от Бога, от света, от Истины, от вечности. Спасение жизни, которая в этом своем отрыве стала просто скоплением людей, одинаково приговоренных к бессмысленной гибели. Все это и исповедуем мы, когда на каждой Литургии произносим простые и вечные слова Символа Веры: «Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес». Ради нас, для каждого в отдельности и для всех вместе; для нашего спасения. Каждый раз, повторяя это утверждение, мы утверждаем также и то, что знаем о гибели.
Многие хотели бы удалить из христианства эту связь: спасение от гибели, спасение, потому что гибель. Многие хотели бы как бы «обезвредить» христианство, сделать его придатком к жизни, бытом, древностью, добрым обычаем. Но как нельзя убрать из Евангелия Крест и Распятие, точно так же нельзя убрать из христианства этого соотношения гибели и спасения. Можно сказать: всякая подлинная встреча со Христом раскрывает нам, прежде всего, тьму, гибельность и бессмысленность нашей жизни до этой встречи.
Каждый из нас в определенный момент жизни встретил Христа. И именно потому, что мы его встретили – мы понимаем, что та жизнь, которой мы жили, не та, не настоящая жизнь, а жизнь, пронизанная гибелью, осужденная на гибель. И наша вера во Христа начинается с того, что каким-то таинственным и необъяснимым и, тем не менее, самоочевидным образом мы понимаем, что только Он – Христос, может спасти нас, что только Он, только у Него, только в Нем спасение и наше, и наших ближних, и всех.
Друзья, мы продолжаем работать над сервисом электронной подачи записок. В частности, изменилась платежная система (теперь это Сбербанк), которая работает стабильнее, быстрее и без сбоев.
Механизм подачи остается прежним: Вы выбираете нужный Вам раздел (о здравии, об упокоении, молебен, сорокоуст), вписываете имена родных и близких, которых Вы поминаете, и попадаете на страницу оплаты. Вводите данные и затем получаете чек на адрес указанной Вами электронной почты (кстати, чтобы в следующие разы не вводить адрес электронной почты — поставьте галочку в поле «Запомнить карту»). Для всех треб установлены рекомендуемые пожертвования. На фото представлена последовательность выполняемых операций и поступающая информация от платежной системы.
Ваша записка сразу же автоматически распечатывается на принтере, установленном в Церковной Лавке, затем ее забирают в алтарь вместе с остальными записками, где во время Литургии совершается поминовение.
Сегодня, в первое воскресенье после дня Святой Троицы, Православная Церковь празднует память Всех Святых. Все святые неслучайно вспоминаются через неделю после Троицы – на Троицу была установлена Церковь, это день ее рождения, посажен в землю росток. И вот мы видим, каким ярким цветом расцвел посаженный цветок – святые мученики и исповедники, преподобные и пророки, юродивые и святители. День Всех Святых соединен с первым воскресением после Пятидесятницы, этим показывается, что святость – это плод Духа Святого.
Как писал апостол Павел, «одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков» (I Кор. 12. 8-11). Таким образом, согласно словам апостола, Церковь почитает самых разных людей, получивших бесценный дар Святого Духа через свою жизнь или через свою смерть.
С течением веков Святая Церковь выделила среди всех святых особенность их подвигов, понесенных при жизни. Эти особенности, являющие собой разнообразность путей служения Христу, мы называем лики святости. Давайте немного о них поговорим.
Мученики
По-девнегречески — “μάρτῠρος” на русский язык переводится не как “мученик”, а как “свидетель”. Дело в том, что мученики свидетельствовали о своей вере в Господа Иисуса Христа своими мучениями и смертью. И в исходном значении акцент делается не на вид подвига (мучения), а на его смысл (свидетельство о вере даже под угрозой смерти).
Мученики – это один из самых древних ликов святости, самый многочисленный лик христианских святых и, одновременно, самый подкреплённый документальными свидетельствами.
В первые три века, пока христианство в Римской империи считалось иудейской сектой, а затем просто опасным антигосударственным учением, открытое исповедание себя христианином или донос от недоброжелателей практически всегда означали судебное разбирательство с принятыми тогда методами дознания – пытками и казнью. Многие жития мучеников имеют документальную основу.
Тела мучеников обычно теми или иными путями забирались христианами для погребения в специальных часовнях, сооружаемых над гробом. Довольно быстро в Церкви сформировалась традиция совершать богослужения перед гробами и на гробах мучеников, которые стали прообразом современных престолов в храмах. Сегодня Литургия всегда совершается на антиминсе – специальном плате, в один из краёв которого вшита капсула с частицей мощей одного из святых.
Исповедники
Ещё один лик святости, подвиг которых по смыслу ничем не отличается от подвига мучеников, составляют исповедники веры. Исповедники — это люди которые открыто исповедовали свою веру, не отрекаясь претерпели за это мучения и истязания, но оставшиеся в живых по тем или иным не зависящим от них причинам.
Изначально подвиг исповедников понимался несколько меньшим по значению, чем подвиг мучеников, но уже святитель Киприан Карфагенский в середине III века предложил почитать исповедников наравне с мучениками, отмечая, однако, что исповедником может считаться не каждый, кто претерпел мучения, не отрекся и остался жив, но лишь тот, кто всю оставшуюся жизнь провёл праведно и остался верен Господу.
Преподобные
Преподобные – второй по численности после мучников, а возможно даже и равный ему чин святых. В церковном календаре почти нет дней, на которые не приходилась бы память хотя бы одного из преподобных. В этом чине святости почитают святых из числа монашествующих, которые через молитвенный и физический труд стяжали Духа Святого и стали подобными Богу. Наличие в святцах огромного сонма монашествующих святых, безусловно, связано с их высочайшим духовным, культурным и нравственным авторитетом среди верующих.
Многие монахи стали основателями огромных монастырей и помогли пережить подъём внутренней жизни своим современникам в масштабе целых государств (Антоний Великий, Савва Освященный, Сергий Радонежский, Антоний и Феодосий Печерские и другие). Многие преподобные отцы прославились созданными ими произведениями духовной литературы, активным участием в жизни окружающих их людей не только в плане молитвы, но также и лечения, чудотворений, социальной помощи, раздачи милостыни.
Апостолы
Апостолы (“посланники”) – это самый важный лик святых, среди которых почитаются прямые ученики Спасителя из числа двенадцати, а также апостол Павел, отдельно избранный Господом. Также в лике апостолов почитаются и сподвижники учеников Спасителя, жившие в I веке, называемые “апостолами от семидесяти” .
Подвиг апостолов заключался в проповеди Евангелия по всему миру, то есть был неразрывно связан с путешествиями и миссионерством. Большинство апостолов рано или поздно заканчивали свой путь мученической кончиной. Из числа двенадцати учеников Христа только апостол Иоанн Богослов умер своей смертью. Среди апостолов были не только мужчины, но и женщины: Мария Магдалина, которую обычно именуют “равноапостольной”, по сути является женщиной-апостолом, так как во многих местах проповедовала христианство, а также лично знала Господа и была свидетельницей многих Его слов и деяний.
Святители
Святителями называют прославленных праведников из числа церковных иерархов – епископов, которые были достойными пастырями, а также проявили личную праведность. Греческое слово “епископ” переводится на русский язык, как “надзиратель”. Апостолы, после проповеди в том или ином городе, ставили одного из своих учеников – самого благочестивого и лучше всего усвоившего христианское учение – надзирать за жизнью местной общины. Когда апостолы покидали основанную Церковь и шли с проповедью дальше, на епископа ложилась обязанность душепопечения над обращёнными.
Равноапостольные
Равноапостольными называют ту группу святых, которые исполняли апостольское служение преимущественно после первого века по Рождестве Христовом. Они не были прямыми учениками Господа и не слушали его поучений лично, но подобно апостолам обратили ко Христу целые страны и народы. Равноапостольных, как и апостолов, не очень много. В этом лике святых чтят Марию Магдалину, Константина Великого и его мать Елену, княгиню Ольгу и князя Владимира, братьев Кирилла и Мефодия, святителя Николая Японского, Савву Сербского, Нину, просветительницу Грузии, Иннокентия, святителя Московского.
Пророки
Лик святых пророков – самый древний из всех, так как почти все святые пророки жили ещё до Рождества Христова. Пророки проповедовали покаяние среди еврейского народа, предсказывали пришествие Мессии – Христа и возвещали иудеям волю Божию. Всего в чине пророков Церковь чтит восемнадцать святых, выделяя двенадцать малых пророков и четверых великих – Исаию, Иезекииля, Иеремию и Даниила. Несколько особняком среди пророков стоят пророк Моисей, выведший еврейский народ из египетского плена в Святую землю и пророк, Предтеча и Креститель Господень Иоанн, единственный святой пророческого чина, который жил уже в новозаветные времена и лично знал Господа Иисуса Христа.
Страстотерпцы
Страстотерпцы – это “самый русский” лик святых. В нём Церковью почитаются преимущественно знатные праведники, пострадавшие в результате разгула человеческих страстей – заговора, гражданской войны и проявившие при этом личное самопожертвование, и беззлобие. В лике страстотерпцев Святая Церковь почитает императора Николая с его семьей, князей Бориса и Глеба, царевича Димитрия Угличского и князя Михаила Тверского.
Благоверные
К благоверным святым Церковь причисляет правителей, которые много сделали для укрепления веры и нравственности, развития Церкви и просвещения в подвластных им землях. Этот лик святости возник в Константинопольской Церкви в период Вселенских соборов и применялся при канонизации византийских императоров и их жён, а затем стал использоваться и в других Православных Церквях. В числе русских благоверных князей почитают: Александра Невского, Ярослава Мудрого, Андрея Боголюбского, Дмитрия Донского, Даниила Московского, Игоря Черниговского, Олега Брянского и других.
Бессребренники
Так именуют святых, отказавшихся от богатства и бесплатно помогавших другим людям ради Христа. Почти все святые этого лика имели отношение к врачебному искусству и, с помощью молитвы, чудотворений, снадобий и медицинских умений помогали людям обрести утерянное здоровье. В лике бессребренников почитают (а в нашем храме – особенно) Косьму и Дамиана, целителя Пантелеимона, Ермолая, Кира и Иоанна, Самсона Странноприимца, врача Диомида Никейского, Трифона, Фотия и Аникиту, Фалалея Киликийского, а также Агапита Печерского и святителя Луку Крымского.
Иногда тех или иных святых также называют чудотворцами, но это не особый лик святости. Многие святые обильно творили чудеса как при жизни, так и после кончины и эпитет “чудотворец” можно встретить, как применительно к святителям, так и к мученикам, бессребренникам, преподобным и святым иных чинов святости.
Праведные
Во все века фокусировка внимания Церкви и христиан в большинстве своем была обращена на жизнь мучеников и преподобных, которых мы знаем множество. Но вместе с ними Царство Божие наследовали христиане в лике праведных. В нашем церковном календаре их немного по причине того, что они несли свой подвиг тихо и незаметно – это врачи, многодетные родители, воины, или просто обыкновенные люди. Но совершенно точно таких святых среди христиан было очень много. Просто их жизнь и подвиги остались скрыты от нас до дня Страшного Суда.
Среди праведных наиболее известны такие святые, как: Симеон Богоприимец, Симеон Верхотурский, Иоанн Кронштадтский, Алексий Мечёв, Иоанн Русский, Пётр и Феврония Муромские, Матрона Московская, Феодор Ушаков и другие.
Праведники нечасто изнуряли себя какими-то особыми подвигами, зато всю свою жизнь старались следовать воле Божией, ради Господа помогать окружающим, часто посещать богослужения и молиться дома. Многие праведные тайно благотворили нуждающимся и совершали чудеса.
Юродивые ради Христа (Блаженные)
Славянское слово “юродивый” переводится на современный русский язык, как “дурак, безумный”. Юродивые ради Христа безумными не были – они только напускали на себя вид сумасшедших, чтобы через презрительное отношение со стороны окружающих избавиться от гордости и обязанности следовать всем установлениям общества (зачастую далёким от христианства).
Юродивые ради Христа, как правило, начинали свой подвиг с того, что раздавали нуждающимся почти всё своё имущество и начинали скитаться и жить подаянием. Эти святые много молились, открыто обличали людские пороки, помогали нуждающимся и, иногда, исцеляли страждущих от болезней. Среди православных блаженных наиболее почитаются: Ксения Петербургская, Василий Московский, Андрей Юродивый, Прокопий Устюжский.
Всех юродивых ради Христа также именуют “блаженными” и здесь может возникнуть путаница. Есть и другие святые, которых в церковной традиции устойчиво именуют “блаженными”, но которые не относятся к этому лику святых – святитель Августин Иппонский, преподобный Иероним Стридонский и святая блаженная Матрона Московская.
Вот такое разнообразие ликов святости являет нам сегодня Церковь. И поскольку в этот день мы чтим память всех святых, от века просиявших – у каждого православного христианина сегодня – день Ангела!
ПРОПОВЕДЬ В НЕДЕЛЮ 1-УЮ ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ ПРОТОИЕРЕЯ ДИМИТРИЯ МАКСИМОВА
«Во Имя Отца и Сына и Святого Духа! Сегодня мы празднуем Неделю всех Святых. Именно тогда, когда Господь снизошел Своей Благодатью на человека, каждый — получил возможность стать святым. Когда мы говорим о святых, то нам часто представляются прозорливые старцы, которые творят чудеса, и могущие одним своим словом перевернуть всю жизнь. Но такое представление не совсем верное. Читая Новый Завет, мы видим, что святыми становились обычные, самые простые люди, но (!) уверовавшие в Бога, исполняющие каждое Его слово. Если открыть Деяния Апостолов, то можно увидеть, что апостол Павел, обращаясь к целым народам, и к каждому человеку в отдельности, часто называет их «святыми». А всё потому, что каждый человек призван стать святым, уподобиться своими мыслями, делами Богу. Стать Его образом и подобием, ведь нас Господь создал именно такими.
Что значит быть святыми? По слову апостола Павла, это значит иметь в своем сердце любовь, кротость и целомудрие. Эти качества указывает нам на превосходство нашей души над нашим телом. И нам надобно всей своей силой стремиться любить Бога. Просить Его, чтобы Он даровал нам любовь, смирение и целомудрие, помогал избавляться от пороков, которые мешают нам правильно мыслить и правильно жить.
Важно не просто смотреть на святых, как на людей живших очень давно, и чья святость не дает нам не соприкасаться с ними. Многие из этих людей святыми стали не сразу. Кто-то был разбойником, кто-то – блудником, они не знали Бога, но Господь просветил, указал, что живут те в заблуждении. И осознав это, святые свою жизнь перевернули. И именно потому они и святы, что услышали Спасителя, пошли за Ним. Прежняя жизнь для них перестала существовать. Они, всем сердцем полюбив Бога, старались с любовью относиться к каждому, старались каждому помогать, прощать тех, кто причинял боль. Это и есть та святость, которой учатся. Так и каждый из нас должен иметь в своем сердце желание совершенства. Какие для этого у нас есть инструменты? Это Новый Завет, это те заповеди, которые нам оставил Христос. Это жития святых. И когда в нашем сердце поселяется Любовь, то тогда вся наша жизнь и все мы принадлежим Богу. Будем радоваться, дорогие, этому дню, сегодня для каждого из нас День Ангела. Ангелы даются нам при рождении и сопровождают нас всю жизнь, оберегают, охраняют и молятся за нас. И вот с такой помощью, помощью Угодников Божиих, и нам жить намного легче, жизнь наша приукрашается по их ходатайствам. С Днем памяти всех Святых, храни все Господь и Матерь Божия. Аминь».
Каждый воскресный день, который, как мы знаем, является продолжением великого и светлого праздника Пасхи, мы вновь и вновь прикасаемся к самой сердцевине нашей веры – к благовестию воскресения Христова, а вместе с Ним – и всеобщего воскресения.
Наше всеобщее воскресение – это не просто бессмертие души после ее разделения с телом, не просто какое-то таинственное бесплотное существования в каком-то таинственном эфирном потустороннем мире. «Восстанут мертвые, и сущие во гробах возрадуются». Эти слова богослужения Великой Пятницы звучат торжественно и радостно, как обещание, как видение будущего, когда уже сквозь мрак и печаль гроба, креста, плащаницы начинает разгораться свет наступающей, нарастающей Пасхи. И самое древнее христианское исповедание веры, так называемый апостольский символ, так же просто и утверждает: «Верую в воскресение тела».
После воскресения Христа, когда Он являлся испуганным, растерянным ученикам, они, по слову Евангелия, думали, что видят привидение. Но Он сказал им: не бойтесь, это Я. Осяжите Меня, убедитесь в этом, потому что привидение не имеет тела. И потом Он взял пищу – рыбу и хлеб – и ел перед ними (Лк.24:36–43).
С проповедью воскресения вышли из Иерусалима апостолы, и проповедовали о воскресении из мертвых до концов земли. И эту веру, эту радостную новость, это благовестие принимали, и о нем радовались, и им жили те, кто благовестие апостолов делал своим.
А для тогдашнего мира это была неслыханная, абсурдная проповедь. Тот мир еще мог как-то, с грехом пополам, неохотно, поверить в бессмертие души, но для него абсурдом казалось воскресение тела. Когда об этом заговорил апостол Павел в Афинах, самом сердце греческой мудрости и просвещения, философы, слушавшие его, рассмеялись и сказали Павлу: «Ну, об этом мы послушаем завтра» – и ушли (Деян.17:32).
Но и теперь, спустя две тысячи лет после начала христианства, трудно, почти невозможно человеку принять и понять эту проповедь, понять, почему именно с ней стоит и с ней падает само христианство. Да, мы празднуем Пасху, да, несомненно, что-то происходит в нас и с нами, когда каждый год мы слышим, как разрывается ночная тишина этим единственным возгласом: «Христос воскресе!», этим единственным ответом: «Воистину воскресе!»
Но если мы начинаем думать о смысле всего этого, о том, что же все-таки мы празднуем в пасхальную ночь, чему и о чем радуемся и что значит радость эта для нас, то зачастую не имеем в себе четкого и внятного ответа.
Воскресение тела – что же это значит? Где оно, это тело, которое растворилось в земле, которое вернулось в таинственный круговорот природы? Что, эти кости воскреснут? Да и для чего нам тело в этой, таинственной для нас, потусторонней духовной жизни? Философы и мистики всех времен разве не учили нас, что в том-то и положительный смысл смерти, что она освобождает нас от этой, как говорят они, тюрьмы тела, от этой вечной зависимости от материального, физического, телесного, делает, наконец, нашу душу до конца легкой, невесомой, свободной и духовной?
Но, может быть, все эти вопросы предстанут для нас в ином свете, если мы вдумаемся глубже в понятие тела. Причем не абстрактно, не отвлеченно философски, а, так сказать, опытно, если задумаемся, иными словами, об участии тела и о его месте в нашей жизни.
С одной стороны, конечно, совершенно очевидно, что тело каждого из нас – это то, что изменчиво и непостоянно. Хотя бы потому, что клетки нашего организма, составляющие наше тело, меняются каждые семь лет. И что, таким образом, физиологически каждые семь лет у нас новое тело. В конечном итоге, тело каждого – это не что иное, как воплощение каждого из нас в этом мире, это, так сказать, инструмент нашей зависимости от мира.
Тело – это в сущности то, что позволяет нашему «я» взаимодействовать с окружающим миром, и с другими людьми. Всё, решительно всё в теле, в человеческом организме создано для этого взаимодействия, для этого общения. Тело – это то, что видит, слышит, чувствует и, таким образом, выводит нас из одиночества нашего «я».
И тогда, может быть, нужно сказать наоборот: тело – не темница души, а ее свобода, ибо тело позволяет душе действовать как любовь, позволяет общаться, позволяет душе жить в движении. И поэтому, теряя тело, отделяясь от тела, душа, в сущности, теряет жизнь, умирает, даже если это умирание души есть не полное исчезновение, а успение, или сон.
И действительно, всякий сон, а не только сон смерти, есть некое умирание организма, ибо во сне спит и бездействует именно тело, и не живет той деятельной жизнью в нашем понимании – вместо этой жизни есть только сон, и ничего более. А если так, то, когда говорит христианство об оживлении тела, то говорит оно не об оживлении костей и мускулов, ибо и кости, и мускулы – это материя, состоящая из атомов, и в них нет ничего специфически личного – ничего вечно моего.
Христианство говорит о восстановлении жизни как общения, оно говорит о том теле духовном, которое сами мы за всю свою жизнь создали себе своей любовью, своим интересом, своим общением; Христианство говорит не о вечности земной материи, а об окончательном одухотворении этой материи, о мире, который одухотворившись, станет вместе с нами целиком и полностью приобщен к Жизни – Христу.
Культ кладбищ и памятников не христианский культ, потому что христианское благовестие не о растворении в природе той материи, которая когда-то была чьим-то телом. Но благовестие – о воскресении жизни во всей ее полноте и целостности, осуществленных любовью.
В этом смысл Пасхи, в этом последняя сила и радость христианства, которую выразил апостол Павел. «Поглощена смерть победой» (1Кор.15:54).
Обратите внимание на расписание богослужений! До конца июня, то есть 14, 21, 28 числа, во все воскресные дни будут совершаться 2 Божественных Литургии:
Ранняя Литургия — 6:30
Поздняя Литургия — 9:30
Напоминаем, что в храме благословляется находиться в перчатках, масках, соблюдать социальную дистанцию!
Есть поразительное, хотя и негромкое русское слово, которое, однако, все меньше и меньше встречается в современном лексиконе. Слово это – утешение. «Он утешил меня», – говорит человек про того, кто обрадовал, пожалел, посочувствовал или, наконец, просто обратил внимание на него. И то же слово употребляем мы, говоря про книгу, которая пришлась нам по душе, про искусство, живопись, музыку, про Бога и веру, наконец.
Как поразительно поэтому и глубоко то, что в Евангелии Дух Святой назван Утешителем. В своей прощальной беседе за несколько часов до предательства, страдания и смерти Христос говорит своим ученикам: «А теперь иду к Пославшему Меня, и никто из вас не спрашивает Меня: куда идешь? Но от того, что Я сказал вам это, печалью исполнилось сердце ваше. Но Я истину говорю вам: лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не придет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам» (Ин.16:5–7).
Итак, от Самого Христа мы знаем еще одно Божественное имя, и имя это – Утешитель. И, следовательно, все подлинное, все Божественное в мире действительно заслуживает быть названным этим чудным словом – утешение.
И говорить об этом следует потому, что одно из главных обвинений в сторону веры от нерелигиозного мира – это отождествление религии и утешения, их слияние. Обвинение построено на этой аксиоме: религия – это не что иное как компенсация, как возможность утешиться в том зле, несправедливости и хаосе, что царят на земле. Поэтому религия – для слабых, для рабов, а не для сильных, поэтому религия – орудие эксплуатации, и так далее. Сильному религия не нужна, потому что ему не нужно утешение, ибо утешение – это всегда обман, иллюзия, бегство от реальности, а борец не бежит, он прямо смотрит в лицо реальности, какой бы она ни была.
И выходит так, как будто этот «характер слабости» проходит через все христианство и через само Евангелие: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Аз упокою выс» (Мф.11:28). И разве не называет наш народ свои святыни, свои чудотворные иконы именно вот такими сладостно-утешительными именами: «Скорбящих радосте», «Взыскание погибших»? Разве не возносилась все время с нашей земли эта мольба об утешении и помощи: «Заступнице усердная…»?
Но у христианства, у православия – нет повода стыдиться этого. И мы свидетельствуем, что мир, в котором человек не будет нуждаться в утешении, мир, из которого будет изгнано, в котором будет забыто это слово, будет миром бесчеловечным и античеловечным.
Нам достаточно того, что про Самого нашего Спасителя и Господа сказано в Евангелии, что в ту страшную ночь, в том темном саду, Он начал «скорбеть и тосковать» (Мф.26:37). И хотел, и ждал, и просил и утешения, и помощи у учеников, у друзей своих, а те – спали, измученные страхом. Да, этого ужасающегося и тоскующего, одинокого Человека мы называем Богом и Господом, к Нему возводим и от Него получаем смысл всего существующего, и потому не считаем мы утешение слабостью или признаком слабости, и потому убеждены, что человек, не нуждающийся в нем, уже потерял что-то глубинно человеческое в себе. Ибо в том-то и все дело, что такой человек уже не способен видеть ни зла, ни страдания, ни пошлости в мире, он потерял в себе тоску по иному, по светлому и радостному. Вот, мол, и с тем, и с тем поборюсь, и то исправлю и подправлю, и это выкорчую, и будет мир на славу – удобный, прочный и счастливый. Где не надо вот что-то верить, не надо никого утешать.
Но на деле окажется, что в этом ином, «счастливом» мире человек не найдет той силы, которую ожидал. Ведь сила человека именно в его способности нуждаться в утешении и утешать. Ибо утешение – это и есть настоящая сила.
Спуститься в самую тьму, оказаться в самой сердцевине страдания, начать «скорбеть и тосковать», – но не рухнуть, не разочароваться в свете, в любви и в радости – это и есть утешение. И поэтому имя Бога, имя Духа Святого – Утешитель.
«Царю небесный, Утешителю, прииди и вселися в ны…» – не об иллюзии просим мы, произнося слова этой молитвы, не об обмане и не о бегстве, а о том, чтобы не сдаться тьме, не отождествить эту тьму с самой реальностью, не потерять того света, которого, как сказано в Евангелии, «тьме не объять» (Ин.1:5). И это истинно так именно потому, что утешение – всегда от веры, всегда от надежды и – главное, самое главное – всегда от любви. Нелюбящий не может утешить, ведь утешают и в горе, и в страдании не слова и не доводы, не разум и не философия, утешают всегда и только участие, любовь и сочувствие.
После праздника Святой Пасхи Церковь начинает жить ожиданием Утешителя. Ожиданием того, чтобы исполнилось обещание Христа о том, что придет Утешитель, что за всем горем и страданием, за всей бессмыслицей и скукой жизни наступит тот таинственный «третий час» и над миром, пускай и невидимо, воцарится утешение и будет сильнее той тьмы, что царствует вокруг нас.
В этом – смысл тех пятидесяти дней, что начались в Церкви сразу после Пасхи и привели нас к Пятидесятнице, к последнему и великому дню, в который вспоминаем мы «Духа пришествие, и ожидания исполнение, и утешения полноту». Так молится Церковь и знает, и проповедует всем отчаивающимся возможность этого утешения, потому что сила этого Божественного утешения не иссякнет в мире, как ни торжествовали бы в нем страдание, боль и злоба.
Поэтому эти пятьдесят дней – не были отдыхом или передышкой в религиозной жизни. Это был самый глубокий из всех периодов церковной жизни – время, когда мы начинаем понимать, что в мире, в котором умер и воскрес Христос, можно, нужно ждать великого и радостного Утешения Святого Духа.
Сорокоуст является одним из главных молитвенных поминовений в Православной Церкви. Сорок Литургий подряд на проскомидии изымается частичка из просфоры с поминанием имени живого или усопшего (отсюда можно заказывать сорокоуст о здравии и за упокой), и в конце Литургии с молитвой «Омый, Господи, грехи поминавшихся зде кровию Твоею честною, молитвами святых Твоих» священник опускает данную частичку в Чашу с Кровию Христовой.
Как и в записках о здравии и об упокоении, в сорокоуст следует вписывать имена только крещеных православных христиан.
Не стоит забывать и о важности личной молитвы. Сорокоуст может быть и келейной (частной, домашней) молитвой в течение сорока дней. Можно и нужно в течение 40 дней (да и в любое другое время) молиться о тех, кто нам дорог. Можно совсем кратко своими словами или так: «Спаси и сохрани, Господи, раба Твоего…», «Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего, новопреставленного родственника моего…».
