— Всегда благодарить Господа, всегда! За все Его милости! Эта мысль пульсировала в голове, периодически соскакивая на другую. Как? Как можно вынести всё, что Он послал. И не роптать, а благодарить! Вот это сила веры. Нет, не так — Сила Веры.
Признаться честно, после очень краткой беседы с Прасковьей Ильиничной Шепелевой (чтобы не утомлять после литургии, канона и панихиды) я еще очень долго приходила в себя, подыскивая сравнения с тем, какую же сладкую жизнь Господь нам даровал. Просто мягчайшая белая булочка, обильно политая сгущенкой. Не иначе.
Приходили на ум сравнения с многострадальным Иовом. Но только ему Господь дал много счастливых дней, а у Прасковьи, а для своих Полины, их не было.
— Я родилась в Орловской области в 1933 году, у мамы было 12 детей, выжило только пятеро, и тех в 42-м году немцы угнали в Германию, в концлагерь, — рассказывает старейшая прихожанка храма. — Мне мама потом много рассказывала – память детская стерла самые страшные моменты. Два лагерфюрера охраняли нас. Один на вид невзрачный, но очень добрый был, война не всех зверями делает. А другой – такой красивый, высокий, но ужасно злой и жестокий. Помню, когда он дежурил, маму, ее Марфа звали, как-то принесли на одеялах, ходить сама не могла – так ее избили.
Наш концлагерь был всего в 25 км от Берлина, уже ближе к окончанию войны мы слышали, как строчили пулеметы. Видели, как небо озарялось залпами, а потом его заволакивало дымом. Но победа была уже близко-близко.
А отец мой в Ленинграде в войну был, его в тылу оставили, он работал истопником на железной дороге. Блокаду пережил, но я его почти не помню.
— Домой вернулись в 46-м, пришли в родное село, а мама – в плач. Ни дома, ни одежды, ни еды…Голодные, измученные, больные. Куда с пятью детьми-то идти?! Но ничего, мир ведь ни без добрых людей. Кто-то кастрюлю принес, кто-то одежонку, кто-то пяток картофелин. Дом крышей соломой покрыли, всё не под чистым небом ночевать. Потом козу купила, я ее хорошо помню…
Но жить легче не стало. Пухли от голода, мама рассказывала, что сама я была как сухая травка, а живот разнесло. Питались мякиной, такой соломой, которой скот кормили.
А еще нас врагами народа объявили — мы же в Германии были. Никто тогда не разбирался, что дети малые были угнаны – клеймо на всю жизнь.
Я и образование не получила из того, что числилась «врагом народа». Школу хорошо закончила, 10 классов, только с математикой проблемы были. Сдала экзамены в лесной техникум. Хорошо сдала, а директор ко мне вышла и сказала: «Хорошая ты девочка, славная, но взять тебя не можем, прости», — и ушла. Я на нее зла не держу. За что? Время было такое.
— Вот Вы спрашиваете, молилась ли я? Нет. Мама моя была молитвенницей, она нам жизнь вымолила. А когда мамы не стало, мне как корень отрубили, который меня с жизнью держал. Но, наверное, именно тогда я поняла, что у меня не стало матери в этой земной жизни, но всегда и на все времена у меня есть Отец Небесный. Начала молиться и я.
В начале 60-ых мы из Орловской области в Серпухов переехали. Надо было новую жизнь начинать.
Работала всегда тяжело, пером да бумагой не махала. И в пластмассовом цеху на заводе от звонка до звонка, и потом 15 лет отработала в психоневрологическом интернате. А всего мой трудовой стаж, как сейчас принято говорить, 54 года.
Уставала очень. Замужем я была, трезвым мужа не помню ни одного дня. Но надо сказать, что никогда руку на меня не поднимал, не ругался. Двое сыновей родились, хорошие ребята – шоферы оба. Мишу убили в 90-е, ему 34 года было. Андрею было 32, когда его не стало.
Когда они маленькими были, в храм их не водила. Моя вина. Время советское, атеистическое, да и уставала очень, словами не передать. Но крестики всегда носили, даже в школе не снимали.
Мой муж 10 лет пролежал парализованный, потом один за одним ушли дети, и я осталась совсем одна на всем свете. Сначала думала броситься под машину, хотела даже записочку написать, чтобы водителя не обвинили. Передумала. Потом решила к подружке пойти – она на 8-м этаже живет — с ее балкона прыгнуть.
Но, слава Богу, Ангел-хранитель уберег, Господь направил мои мысли в совсем другое русло. Я вдруг подумала, что совсем некому будет за могилками ухаживать. Некому будет молиться за мою семью. Решила жить. Вот уж 86-й год мне, то ноги болят, то давление поднимается, но все равно стараюсь идти в храм в субботу и в воскресенье.
С утра встаю, и если чувствую себя хорошо, начинаю молиться. На утреннее правило уходит по полтора-два часа. Евангелие читаю, Псалтырь.
И даже когда плохо мне, то все равно стараюсь сказать: «Слава Тебе, Боже наш, Слава Тебе». Прочитаю «Отче наш», «Богородице Дево, радуйся», Ангелу-хранителю… Это всегда, без поблажек.
В наш храм хожу почти с первых дней, как он вновь открылся. Помню, певчие пели в том приделе, где сейчас икона Феодоровской Божьей Матери весит. Настил там для них был.
Кругом разруха, столько лет то клуб собаководства был, то тир…Но Бог сюда вернулся!
Так много сделал настоятель Александр Дасаев. Когда могла, обязательно приходила в храм помогать. Это сейчас есть уборщицы, а тогда их не было, сами полы мыли. Господь давал возможность – я и деньги давала. И сейчас обязательно милостыню подаю.
А вообще мы в раю живем! Сыты, обуты, одеты, в храм ходим! Я и умирать-то не боюсь. Только попрошу один день у Господа, чтобы исповедоваться и причаститься.
— А вообще у меня есть мечта, — заканчивает свой рассказ Прасковья Ильинична. — Этот храм – мой дом, хотя я во многие храмы ходила, но душой к нашему прикипела. И уйти в жизнь Вечную хочу из своего дома. Чтобы батюшки наши меня здесь отпели, чтобы ночку я постояла в храме. Да и отправилась бы отсюда к Отцу нашему Небесному, как призовет.
В этой истории не будет выводов, не будет заключений. Только после рассказа Прасковьи Ильиничны хочется все время повторять: «Слава Тебе, Боже наш, Слава Тебе»…
— Сама Пресвятая Богородица благословила наше начинание, — такими словами приветствуют нас Ирина Федоркова и Ирина Холопова в уютном здании библиотеки. — После перерыва в несколько лет 14 октября 2018 года, как раз на праздник Покрова Пресвятой Богородицы, мы вновь открыли двери для наших прихожан – читателей.
Деревянные полки с подсветкой, создающие невероятно теплую и очень стильную атмосферу. Огромные окна, светлые занавески. И книги… Это их царство. Здесь их тысячи. От детской Библии до поучений святых отцов, любимые и зачитанные с детства «Чудесный доктор» Куприна и Шмелев с его «Летом Господним». Рядом — романы современных христианских авторов. У каждого своё место.
Вот полка для детских книжек: она ровно на уровне глаз малыша, чтобы сам мог выбрать понравившуюся. Чуть повыше расположились жития святых, вот стоят поучения Феофана Затворника и Игнатия Брянчанинова.
А вот целая россыпь книг любимых Натальи Сухининой и Ольги Рожневой, истории Юлии Сысоевой и Майи Кучерской. Чудесные современные авторы, которые без назидания, а просто рассказывая о жизни обычного человека, дают понять, что Бог действует в жизни каждого из нас. Нужно только на секунду остановиться в бешеном ритме жизни и услышать Его.
А вот наилюбимейшие «Несвятые святые» тогда архимандрита, а теперь митрополита Тихона (Шевкунова). Сколько человек пришли в храм, принесли первую исповедь и причастились Святых Христовых тайн, благодаря этой книге.
Каждое воскресенье после литургии две Ирины спешат в библиотеку, чтобы вносить новые книги в каталог, общаться с читателями, и вдыхать любимый аромат — аромат книг.
Ирина Рудольфовна и Ирина Вячеславовна с большим трепетом и уважением продолжают дело Ольги Александровны Сычевой.
Это она начала собирать книги для приходской библиотеки, иногда покупала их за свои деньги. Иногда ездила в соседние церкви, где охотно делились литературой с тогда еще только восстановляющемся храмом Спаса Нерукотворного Образа в Перово.
Когда летом 2016 года Ольга Александровна отошла ко Господу, библиотека осиротела, снесли здание, где тогда располагалось царство книг.
— Ольга Александровна – удивительный человек, — рассказывает Ирина Холопова, которая много общалась с Ольгой Александровной, отогревалась душой рядом с ней, — ее нельзя просто назвать библиотекарем. К ней приходили не только за новой книгой, к ней приходили поговорить о важном, попить чаю. Я помню, как очереди выстраивались в библиотеку после службы. И каждому она находила доброе слово, давала совет, если понимала, что он нужен. А иногда просто слушала – в современном мире мы совершенно разучились это делать. Ольга Александровна умела.
Но, слава Богу, её дело дало новые ростки. Сегодня у библиотеки своя большая и просторная комната в Духовно-просветительском центре.
Прихожане не только берут книги, но и приносят свои. Ведь так приятно знать, что кому-то еще предстоит открыть мир героев, ставших почти родными и точно – любимыми.
Библиотека рада и делиться книгами со своими читателями. При входе стоит отдельная полочка, там лежат издания, которые можно забрать домой, в свою личную коллекцию.
-Бывает, что люди приносит одинаковые книги, у нас уже есть даже два экземпляра, значит, принесенный третий-четвертый точно можем подарить, тому, кто об этой книге, например, мечтал, — рассказывает Ирина Холопова.
— А еще мы всегда слушаем, что хотят прочитать наши прихожане, — продолжает разговор Ирина Федоркова. — Однажды наша читательница попросила определенную книгу, ее у нас не оказалось. Приобрели, так что можно сказать, что наш книжный фонд, в том числе, формируют наши читатели.
Некоторые книги, которые есть в нашей библиотеке не в одном экземпляре, отдают в дар библиотеке при 70-й больнице.
— Мы хотим, чтобы для наших прихожан библиотека стала центром притяжения, чтобы они обязательно заглядывали к нам после литургии. Чтобы делились своими мыслями о прочитанных книгах, чтобы вместе пили чай и обсуждали новинки, — делятся своими планами две чудесные Ирины. — Так было при Ольге Александровне, мы очень хотим, чтобы дело ее жило, чтобы книги по-прежнему были ценностью, драгоценностью, чтобы связывали людей.
Кто-то на исповеди очень кратко называет свои грехи, не поясняя даже в малом, что же за ситуация привела его ко греху. Кто-то наоборот исписывает много листов, подробно останавливаясь на самых незначительных мелочах. И стоит священник перед аналоем, и слушает историю со времен сотворения мира, а вместе с ним терпеливо, а иногда и не очень, томятся три десятка прихожан, дожидаясь своей очереди.
Кто-то боится прийти на исповедь, потому что когда-то ему «не повезло с батюшкой – обругал». Словом, многие из тех, кто ведет церковную жизнь, исповедоваться не умеют.
Мы собрали самые типичные заблуждения кающихся и попросили клирика храма Спаса Нерукотворного Образа в Перово протоиерея Димитрия Максимова рассказать, что такое правильная исповедь и как ее приносить.
Заблуждение первое. Если человек на исповеди не плачет, значит, истинного покаяния нет
— Мы должны каяться от души – это главное правило. А есть слезы или нет, это не показатель. Мы на исповеди даем обет, что отныне этот грех мы постараемся не совершать. Не нужен рассказ о своей жизни — Богу и так про нас всё известно. От Него мы не скроем ни дел, ни помыслов. Мы должны поменять свой внутренний мир, а поскольку мы слабые, то должны просить Господа помочь нам исправиться. В молитве, читаемой перед исповедью, есть слова, которые указывают, что мы приходим в духовную лечебницу. Приходим, чтобы Господь уврачевал, исцелил наши язвы. Но Он не поможет нам без нашего обещания больше этого греха не совершать. Прийти на исповедь и сказать: «Господи, прости», а дальше идти опять грешить…Это точно не исповедь.
Заблуждение второе. Стыдно приходить на исповедь с одними и теми же грехами. Лучше вообще в храм не пойду
— Увы, не можем измениться в один момент. Нам не под силу подвиг Марии Египетской. Но трудиться над своим исправлением нужно всегда. Если Господь видит, что человек старается изо всех сил, будет нам помогать. А иногда Он нас испытывает, посылая некие соблазны. Человек падает раз за разом, но встает, идет в храм, исповедуется. И такому христианину Господь обязательно помогает.
Заблуждение третье. Чем долго перечислять все грехи, проще сказать, что «виноват во всем». Господь простит
— Так поступать, конечно, нельзя. Но иногда бывает и другая крайность. Когда человек просто не видит своих грехов, а это уже грех. Значит нужно усиленно молиться, что Господь открыл нам это видение. Искренне кающийся получит прощение быстрее, чем тот, который считает себя безгрешным. Таких людей нет. Без греха только сам Господь. Многие уподобляются фарисеям, считавшими себя праведниками. Это ужасное состояние, ведь не замечая, не осознавая в себе греха, человек предстанет в таком состоянии на суд Божий. И может погибнуть. Нужно просить, чтобы Господь помог увидеть свои грехи. Хорошо бы перед исповедью помолиться: «Господи, помоги мне чистосердечно покаяться».
Заблуждение четвертое. Не понимаю, в чем грешен. Не убивал, не воровал…
— Если человек не знает, в чем каяться, нужно не на исповедь приходить, а на беседу со священником. Перед аналоем очень сложно помочь человеку осознать свое состояние. Человек не знает, когда Господь нас призовет, мы должны быть готовы к этому. Поэтому многие монахи держат в своих кельях гробы, черепа. Это напоминание о скоротечности земной жизни, о скором переходе — в Вечную. И уйти туда нужно, хорошо понимая и осознавая свои грехи, принеся в них покаяние. Рекомендую читать труд святителя Игнатия (Брянчанинова) «В помощь кающимся» и труд архимандрита Иоанна (Крестьянкина) «Опыт построения исповеди».
Заблуждение пятое. Я еще молодой, нагрешить не успел. В храм ходить буду на старости
— Многие действительно считают, что еще успеют прийти в храм, наверное, ближе к старости, а пока важнее работа, дача и друзья. А потом в один момент человек может оказаться в реанимации без сознания. Родственники прибегают к батюшке с просьбой успеть поисповедовать. А выясняется, что человек к этому Таинству никогда и не прибегал. Вот и получается, что единственное, что может священник, прочитать молитовку. Важно всегда об этом помнить. Жизнь на земле не слишком сладкая, но нам предстоит самый тяжелый путь — уже после смерти. Во всех наших грехах мы будем обличены. Но если мы в земной жизни приносили исповедь, делали добрые дела, то в каких-то моментах будем оправданы.
Заблуждение шестое. Господь милостив. Простит нас и без нашего покаяния
— Бог есть Любовь. Каждому человеку Он желает спасения. Сколько бы человек не грешил, если он старается приносить глубокое и искреннее покаяние, то Господь его простит. Но человек должен видеть свои грехи, просить, чтобы Бог указал на них, пытаться исправить свою жизнь, тогда действительно на нас прольется милость Божья. Поэтому мы стараемся не унывать, прося Господа в избавлении нас от грехов.
Заблуждение седьмое. Не буду просить прощения у того, кого обидел, лучше сразу пойду на исповедь
— Мы всегда должны стараться, прежде всего, просить прощения у тех, кого обидели. Самое главное состояние христианской души – это самоуничижение. Поясню. Мы стараемся никогда себя не возвеличивать, не ставить себя выше других. Если мы будем стоять на исповеди и называть грехи других людей, то сами-то мы в каком состоянии находимся?! Поэтому мы стараемся перед каждым преклонить голову, испросить прощение. Если научится иметь такое смирение, замечать свои грехи, то Господь увидит наше сердце, сердце, которое стремится поменять самого себя.
* Самоуничижение — форма аскетического делания, адекватное отношение человека к себе, как к грешнику (состояние), поведение человека, обусловленное его внутренним отношением к себе, как к грешнику (действие).
«Кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится» (Мф.23:12).
Когда Зоя Васильевна Дымова, одна из первых прихожанок храма Спаса Нерукотворного Образа в Перово, назвала год своего рождения, я не поверила. На вид – чуть больше 60, по паспорту – чуть больше 80.
Ясные и очень добрые глаза, образная речь, острая память…
— Я помню свою первую встречу с Богом. Только о том, что это был Он, узнала и поняла гораздо позже. Я родилась в деревне Сурки Милославского района Рязанской области. Помню, что была совсем маленькой, когда у меня очень сильно заболела ножка, думали, что и ходить-то больше не смогу, — вспоминает Зоя Васильевна. — Лечили меня и мазями, и травами. Но в один, как теперь понимаю, прекрасный день бабушка взяла меня за руку и привела в церквушку. Идти до нее было 7 километров. Саму службу не помню, а вот, что очень скоро нога перестала беспокоить, а потом и вовсе — болеть, забыть не могу всю свою жизнь. Второй раз пошли в церковь с бабушкой, уже, чтобы заказать благодарственный молебен.
Семья у Зои Васильевны — верующая, хотя росла она уже в советские годы. Отец говорил, что устав партийный – это заповеди Божьи, но без Бога. О вере своей говорить не боялся, креста под партбилетом не прятал. А бабушка молилась всегда.
Великая Отечественная война опалила семью. Отец ушел на фронт, младшую сестренку Зои Васильевны – Людочку – так и не увидел, увы. Да и сестренка прожила совсем недолго, ушла в жизнь вечную, когда ей было всего 10 месяцев. Отец погиб в первый же день войны. Маме Наташе пришлось одной растить детей.
Когда только начинала ходить в наш храм, почти все службы Зоя Васильевна стояла у иконы князя Александра Невского и святой великомученицы Натальи. Икона неканоническая, но такая близкая… Дочь со слезами просила Господа упокоить душу любимой мамы, на долю которой выпало столько испытаний.
— Второе чудо, которое явил мне Господь, это рождение сына. Плакала ли я, когда с мужем разошлась, — переспрашивает Зоя Васильевна? – Нет, я перекрестилась и поблагодарила Господа! У меня есть сын, у меня есть Бог! Чего же еще желать?
Зоя Васильевна была одной из тех, кто застал храм Спаса Нерукотворного Образа, когда его только вернули вернули Церкви.
— Стены помню не оштукатуренные, просто кирпич лежал, во многих местах битый, сыплющийся. Дороги к храму нет, о каком уже асфальте речь…по досочкам приходилось идти. Крыса иногда перед тобою шмыгнет, а ты идешь себе дальше, и дела до нее нет… Крыса да крыса. Мама рассказывала, что в нашей сельской церквушке потом сделали ток, зерно туда свозили. Я сокрушаюсь, а она говорит, лучше зерно, чем де..мо, уже простите, — вспоминает Зоя Васильевна.
Вместе с Ниной Георгиевной Гуляевой, с которой они встретились в храме и подружились, и до сих пор считают себя самыми близкими людьми, много послушаний в храме несли. Успевали и записочку у прихожан принять, и трапезу приготовить, и храм после службы убрать. Тогда, правда, Литургию не каждый день совершали.
Сейчас, казалось бы, молись, ходи в храм – никаких тебе запретов или наказаний. Но сын Зои Васильевны, как она его сама зовет, «путешественник». С семьей они часто бывают в святых местах, вот только скорее интереса ради, а не для молитвы. А для матери – это незаживающая рана. Вот он, Господь, стоит у сердца каждого человека, стучит, но сын пока этого стука не слышит.
— Зоя Васильевна, страшилками про злых бабушек, которые всех поучают, на молодых девчонок, которые в брюках в храм заходят, да неумело молятся, косо глядят, полон любой храм. А как Вам удается не осуждать, пребывать в мире и в согласии, — спрашиваю прихожанку, на чьих руках успокаиваются даже самые беспокойные малыши.
-Ой, деточка, — всплескивает руками Зоя Васильевна. – Мне еще с грехом осуждения бороться и бороться. А что храм полон молодыми, так это же чудесно. Я многих прихожан хорошо знаю, со многими дружу. Нам нужна смена, а молодым — Бог. Я почти каждый день в храм хожу, но силы уже не те. А будет храм полон людей, так это счастье. Значит, достучался Господь до их сердец. А молодым хочу сказать: будьте искренними, смиренными, зрите свои грехи во всем положитесь на Господа. Вся моя жизнь свидетельство чудо Божьего, его милости и великого промысла о людях.
Для людей, ведущих церковную жизнь, ходить в храм, как минимум дважды в неделю ( в субботу – на всенощное бдение, а в воскресенье – на Литургию) – правило жизни.
Но как часто мы знаем того, кто молится рядом с тобой в этот момент? Иногда знаем имя, кое-какие детали биографии, но из чего складывается жизнь. как человек пришел к Господу, нужна ли ему помощь?! Увы… В суете и в спешке мы часто не замечаем друг друга. А ведь мы братья и сестры во Христе.
Давайте знакомиться!
– Господь ко мне очень милостив, очень, – такими словами начала разговор Нина Георгиевна Гуляева.
Она родилась 18 декабря 1939 года в городе Куйбышеве, ныне – Самаре. Нина была младшей из четырех сестер. Мама воспитывала их одна, жили бедно и очень тяжело… Последствия голода в Поволжье 1932–1933 годов все еще ощущалось…
– Вы даже себе представить не можете, что тогда за жизнь была. Мама уставала ужасно. Приходила домой и начинался, по сути, второй рабочий день. Но семья была верующей. Помню, в храм ходили, и сестры меня заставляли все время: Нина, молись! Читали утреннее и вечернее правило, был в доме и красный уголок, где стояли иконки, – вспоминает Нина Георгиевна. – Но долгое время была, как принято говорить, «захожанкой». Свечку поставить, кулич освятить, но Господь управил, привел меня в храм, достучался до моего сердца.
Нина Георгиевна признается, что молиться ей легко, понуждать себя не приходится.
– Это ведь общение с Господом, я только радуюсь, да и грехов много, нужно за мужа и детей молиться, – говорит Нина Георгиевна.
Супруг матушки Нины – Геннадий – хотя и был крещеным, но верующим так и не стал. Спасибо, что хоть в храм не запрещал ходить.
В храм Спаса Нерукотворного Образа в Перово Нина Георгиевна пришла в начале 2000-х. В советские времена в здании располагался тир, но, к счастью, того самого ужасного времени матушка не застала. В храме уже кипела жизнь. Но и ее сил, и времени, и любви было отдано немало, чтобы на приходе началась жизнь. Чтобы сюда вернулся Бог.
Настоятелем храма в те годы был теперь уже митрофорный протоиерей Александр Дасаев. Он не только стал духовным отцом Нины Георгиевны, чьими мудрыми советами и наставлениями она руководствуется до сих пор, но и сделал ее тогда своей правой рукой.
– Я пришла к Богу, благодаря отцу Александру, – рассказывает Нина Георгиевна. – Это он поднял храм из руин и создал такую дружную общину. Заслуга батюшки велика, а вот моей заслуги никакой нет. Он меня воспитывал и делал из меня христианку. Когда я к нему бывало приходила на исповедь, жаловалась, что дети в храм не ходят, а у меня двое сыновей подрастали в тот момент, он меня всегда спрашивал: «А дети-то чьи, Нин? Молись, проси Господа». И еще один совет его запомнила на всю жизнь, когда призналась, что терпение мое заканчивается. Он ответил так: Заканчивается терпение? Включай долготерпение…»
Сейчас отец Александр – благочинный Воскресенского благочиния, настоятель храма Воскресения Христова в Сокольниках, член комиссии по Богослужебной комиссии при Епархиальном совете г. Москвы.
Здесь в храме матушка встретила Зою Васильевну Дымову, ставшую больше чем подругой, и даже больше, чем сестрой по крови. Они стали сестрами во Христе.
– Какую только работу мы не выполняли в храме, – рассказывает Нина Георгиевна. Самое главное послушание было в просфорне, тогда просфоры мы выпекали сами. На кухне в трапезной воды не было, мы ее сами дома кипятили и в храм носили, благо живем недалеко. Прихожан было немного, так что мы и подсвечники чистили, и убирали храм после служб. В церковной лавке несли послушание. Только не подумайте, что жалуюсь или что было тяжело, – спохватывается Нина Георгиевна. – Мы же все для Бога делали, в Его доме, да с молитвой, как на крыльях летали.
Просфоры теперь в храме не пекут, но послушание, много лет исполняемое, для Нины Георгиевны и Зои Васильевны осталось. Как только просфоры выносят из алтаря, они отправляются их бережно упаковывать. А это, к слову, порой не одна сотня.
– В храме бываю каждый день, это мой дом, даже больше. Здесь Господь, здесь мои друзья. У нас так много молодежи в храме, это так здорово. Я очень хочу, чтобы как можно больше людей приходило к Господу.
– Нина Георгиевна, – спрашиваю о самом сокровенном, – открываешь Библию и видишь, что Господь с людьми раньше говорил, а сейчас ощущение, если Он и говорит, то с очень и очень немногими, молчит…Отчего так?
– Я тоже об этом думаю, но всё от того, что маловерные мы, смирения не хватает. Искренности, истинного покаяния, вера наша слаба. А Господь милостив всегда, Он говорит – просто мы не слышим. Вот и надо в храм ходить и молиться, чтобы сподобил нас «доброго ответа на Страшном Судище»…
Нине Георгиевне скоро 80. Возраст по человеческим меркам солидный, много за плечами, много хорошего и грустного. По библейским меркам, когда праотцы жили по восемьсот лет – это самое начало. А уже меркам Вечности….
– Что главное в жизни, матушка? Как молодым жить, – пытаюсь найти у Нины Георгиевны ответы на такие важные вопросы. – Молиться Господу, творить Его, а не свою волю, и любить Его. Все образуется, когда веришь!
В понедельник, 24 июня, христиане вступили в Петров пост. Он был установлен в честь апостолов Петра и Павла, которые постом и молитвою готовились к всемирной проповеди Евангелия.
В первые века христианства петровское говенье считались своего рода компенсацией для тех, кто по каким-то причинам не смог поститься перед Пасхой (например, находясь в дороге). Они вступали в воздержание по окончании праздничного ряда, то есть после Троицы.
Многие считают, что Петров пост и не пост вовсе, в изобилии фрукты и овощи, а в некоторые дни разрешено вкушение рыбы.
Хотя еще несколько сот лет назад ситуация была совсем иной: старые запасы уже закончились, до нового урожая еще месяц-другой.
Как правильно проводить пост в наши дни, когда прилавки магазинов полны, связаны ли ограничения только с пищей, и можно ли в постные дни общаться в соцсетях? На эти вопросы отвечает клирик храма протоиерей Димитрий Максимов.
— Для большинства православных христиан пост – это, прежде всего, строгое ограничение в еде. Это смирение плоти ради укрепления в вере, ради стяжания Святого Духа, в чем, по словам Серафима Саровского, и состоит цель земной жизни человека. Но ведь пост это не только про мясо…
— Все верно, пост нам дается для того, чтобы мы очередной раз задумались о нашей духовной жизни. Мы должны научиться воздерживаться от праздных мыслей, праздных занятий. Много в мире соблазнов. А живем мы для того, чтобы войти в радость познания и общения с Богом, чтобы войти в вечность. А пища, в том числе, вводит нас в состояние праздности. Но важно отличать пост от диеты. В той же Индии люди в большинстве своем не вкушают пищу животного происхождения, но это же не значит, что они постятся. Пост – это борьба с нашей плотью, самая сложная для человека. И хорошо бы это время употребить для умерения наших желаний.
-Батюшка, пост же предполагает еще и гораздо более напряженную жизнь. Тем более что лето на дворе, все мы немного расслабились.
— Во время поста мы отказываемся не только от пищи, мы должны стараться провести это время с пользой для души. Прибавить в молитве, побольше стараться делать добрых дел. Потрудиться, найти в себе талант, способствующей нашему духовному возрастанию. С грехами очень тяжело бороться, но грех можно победить добродетелью. Если мы гордые, значит нужно научиться смиряться, побольше молчать, читать молитву, это и есть пост, способный нашему духовному росту…
— Очень часто можно услышать такое правило поста: «Ешьте всё! Не ешьте друг друга». И если вы откажетесь от осуждения, то в этом будет крыться путь к спасению. Вам кажется это указание разумным, ведь мало кому удается избежать греха осуждения?
— В этом-то и есть суть…Господь, если вспомнить, в первую очередь, обличал фарисеев, которые жили по закону, по заповедям Моисея, ходили в храм, молились, отдавали десятину. Но Господь называл их лицемерами, внутри они были пустыми. Они не умели любить. А главная заповедь — это научиться любить. И пост для того и нужен, чтобы учиться любить. А пост, если только соблюдать предписанные правила питания, превратится в диету, мы уподобимся фарисеям. Время поста – время размышлений над своими ошибками. Поругались с человеком – нужно помириться, усиленно за обиженного нами молиться. Сами не можем простить обиду, просить помощи Господа в этом. Во время поста нужно совместить: и пищу ограничить, и добрые дела делать. Помните же что сказано в Библии: вера без дел мертва.
— Церковь говорит, что каждый должен взять свою меру поста. Для кого-то возможно соблюдать все требования, а кто-то по состоянию здоровья не может обходиться без молочных продуктов, например. Строгость поста нужно определять христианину самостоятельно или обращаться за благословением к священнику?
— Если есть у христианина духовник, то лучше эти вопросы обсуждать с ним. Мы смотрим, какова вера у человека. И если начать сразу очень строго, то могут начаться такие искушения, что не справится человек. И еще хуже получится. Важно, чтобы во всем была мера, и хватило бы сил. Новоначальному нужно быть очень аккуратным в таких моментах. Все предписания к посту взяты из монастырских правил, они очень строгие. У нас приходская община, для горожан есть, конечно же, послабления. Если предписано монаху не вкушать масло, то ему и на стол его не подадут. Сухоядение среди мирян – это особая мера поста. Если у человека проблемы со здоровьем или работа тяжелая, то можно просить послабления. Без сил человек озлобляется. Любой подвиг должен приносить радость. Нельзя христианину ходить с «кислым» лицом, мечтая об окончании поста.
—Для многих не проблема не употреблять мясо или молока в постные дни, но вот проблема отказа от соцсетей становится очень актуальной. Сейчас модно писать в статусе: ушел в офлайн во время поста. Как Вам кажется, такой пост в современном мире тоже возможен?
— Христианин всегда должен жить в ограничениях, а пост должен помогать человеку исправлять свою жизнь. Мы ведь и так живем неправильно, творя свою волю, а не Божью. И нам нужно учиться выстраивать свою жизнь, чтобы приносить пользу. Положено читать по главе Евангелия каждый день, читать Псалтырь и святых отцов, исполнять утреннее и вечернее правило. А если человек вместо этого сидит в сетях, то это неправильно. Если есть страсть к чему-либо, это уже греховное состояние. Телевизор, компьютерные игры… Пост – это время борьбы со своими страстями. И если работа человека связана с интернетом, соцсетями, это одно, а если там впустую тратится время, это грех.
Добавим, Петров пост в 2019 году заканчивается накануне дня памяти святых Петра и Павла – 11 июля.
В Воскресный день, 23 июня, управляющий Восточным викариатством, глава Синодального отдела по социальному служению и благотворительности Русской православной церкви епископ Пантелеимон освятил онконцентр им. Блохина на Каширском шоссе.
Сослужили во время молебна владыке клирики Москвы, в том числе, и клирик храма Спаса Нерукотворного образа протоиерей Димитрий Максимов.
Владыка Пантелеимон отводит огромную роль посещению болящих.
«В больнице человеку не всегда комфортно, ведь он оторван от обычной жизни, от родных и близких. Человек нуждается в душевном утешении, в духовной поддержке, – сказал председатель Синодального отдела по благотворительности епископ Пантелеимон. – Когда человек попадает в больницу, он вырван из обычной жизни, он готов услышать что-то новое. Если мы хотим поделиться свой верой, помочь человеку, то больница – это то место, где это более всего необходимо. Больничное служение — одно из самых важных направлений миссионерского служения Церкви», — рассказал епископ Пантелеимон.
